Тем более и русские ответить могут той же монетой, и тому пример блестящая, крайне рискованная, но принёсшая невероятные политические дивиденды операция по захвату парохода с наёмниками САСШ, разбойничавшими в Техасе.
Потому Николай Николаевич Репнин призывал коллег не расслабляться, не упиваться отсутствием военных кораблей САСШ в Тихом океане — за них запросто может «сыграть» британский флот. В ответ генерал-майор предлагал усиленно развивать губернию Русский Вашингтон, переселяя туда как можно больше народу и развернуть на границе с Британской Колумбией дополнительно два пехотных полка и четыре батареи полевых орудий. Изгнать британцев с тихоокеанского побережья, соединить Аляску с прочими русскими заокеанскими губерниями и одновременно «взбунтовать франкоязычный Квебек», непростые задачи ставил «русско-американский Мольтке», так дружески называл Репнина губернатор Русского Вашингтона Кустов-старший. Прозвище быстро прижилось и, похоже, Николай Николаевич гордился сим сравнением. Действительно европейская война показала, что германское Содружество держалось едино лишь на воинском мастерстве и непререкаемом авторитете начальника генштаба Пруссии, перед которым умолкали короли и герцоги.
Репнин даже клялся на оружии, показывая на подробных картах, как Мольтке приготовил ловушку Наполеону и Мак-Магону в Баварии, но преждевременное вступление в войну Великобритании, вот же гримаса Фортуны, остановило втягивание двух французских армий в уготованный им котёл. Наполеон тогда приказал отступить и выровнять фронт, а замысел военного гения по разгрому зарвавшихся галлов остался нереализованным. Правда, князь тут же поправлялся, — для России оно и к счастью, что Франция устояла, ибо продолжение войны Союза Германских Государств и франко-итальянско-датской коалиции, по примеру противостояния САСШ и КША, перетекавшей в позиционную, сулит нейтралам немалые возможности. Ну да, его величество учить не надо, как таковыми возможностями воспользоваться, Константин Николаевич сам кого хочешь научит…
Однако Константин, по мнению Образцова излишне легкомысленно отнёсся к докладной записке, составленной Репниным и подкреплённой донесениями агентуры о ситуации в Конфедерации, САСШ и провинциях Канады, особенно в Квебеке.
Слухи, доходившие до Русской Америки из Петербурга, настраивали на тревожный лад. По свидетельству доверенных лиц наместника, после провокационного бракосочетания наследника в Томске, с девицей явно не равного положения и признания сего брака императором, несмотря на отсутствие родителей жениха на свадьбе, её императорское величество Александра Иосифовна тяжело (а по ряду сообщений и неизлечимо) заболела. Константину же, в сорок с небольшим лет остаться холостяком, конечно же не придётся, хотя «походно-полевой гарем» из четырёх дам «на все виды и вкусы» за царём следовал всегда, пусть и с соблюдением приличий и конспирации. Наместник это точно знал, как, наверняка и прочие высшие сановники империи. И если императрица не заживётся, то вокруг трона обязательно начнётся нехорошее «шевеление». Вряд ли тогда Романовым будет дело до заокеанских губерний…
— Как здоровье государыни, Павел Матвеевич?
— Её величество прихварывает. Да-с, прихварывает, — Обухов насупился, явно желая перевести разговор на более приятные темы, — кстати, ваше высокопревосходительство, слышали занятный анекдот о польских артиллеристах?
— Нет. Что за история?
— О! Когда венгерские гусары вторглись в пределы Царства Польского, или Королевства, как сами шляхтичи называют своё государство, так захватили мадьяры под полсотни орудий, выделенных Наполеоном Третьим на вооружение польской армии. Захватить то захватили, но снарядов не нашлось, а калибры пушек у Габсбургов иные. Хозяйственные венгры пожалели разламывать новёхонькие орудия, оставили себе, начали даже батареи формировать. И тут ультиматум его величества Константина Николаевича! Австрийцы и мадьяры спешно покидают Польшу, оставляют затрофеенные было пушки. Настолько боялись дать повод российским корпусам вступиться за мятежных панов.
— Да-да, я помню подоплёку тех событий, продолжайте, Павел Матвеевич.
— И то ли венгры, то ли австрийцы сгружают рядом с теми крезовскими пушками, свои заряды, по калибру чуть большему. Поляки, заполучив обратно орудия, решают произвести салют, забивают австрийские заряды во французские стволы и бабахают со всей дури в белый свет как в копеечку. Итог — треть орудий разорвало, остальные вспучило. Лишь пара пушек осталась, где капсюля не занялись…
— Хм, надеюсь мы, в Северной Америке подобного конфуза избежим.
— Главное, Сергей Вениаминович, подбирать в артиллерию думающих новобранцев, наиболее грамотных и развитых в умственном отношении. А здоровенных балбесов, чтоб пушки ворочать, набрать не проблема, не оскудела земля русская богатырями.
Образцов согласно закивал. Исследования неугомонного Дмитрия Менделеева показали, что рост и вес нового поколения «русских американцев» значительно превосходит параметры их родителей, перебравшихся в Новый Свет из России. Менделеев чрезвычайно возбудился, вывел даже теорию, из которой следовало, что климат североамериканского континента чрезвычайно благоприятен для русского этноса. Факты вещь упрямая и молодёжь в самом деле где на полголовы, где на голову перерастала отцов да матерей. Трактат Менделеева переслали в Петербург, письменно подтвердив выводы учёного. Граф Образцов и подпись поставил и печать наместника приложил к титульному листу докладной записки на высочайшее имя. Однако его величество с фельдъегерской почтой отправил схожие исследования из семи российских губерний, где были получены практически те же результаты.
Хозяин Земли Русской не без иронии заметил, что когда ребятишек нормально кормишь с малых лет, когда при школах работают столовые, особенно стимулирующие овладение науками в голодные годы, тогда не только небывалый прирост грамотных идёт, но и прирастает соразмерно число солдат статей гвардейских. Дмитрию же Ивановичу монарх за пытливый ум презентовал две тысячи золотых рублей из своей «калифорнийской кубышки» на проведение исследований, каковые самому Менделееву покажутся нужными…
— Богатырей, да, хватает. Прошу в экипаж, Павел Матвеевич…
Если в Русской Америке по окончании войны с САСШ жизнь текла мирно и размеренно, даже экспедиция на Гавайские острова вызвала ажиотацию разве что у моряков и незначительного числа негоциантов, то Квебек, взятый под особое наблюдение агентурой графа Образцова, кипел, бурлил и, случалось, ошпаривал кипятком народного негодования наиболее ненавистных франкоканадцам чиновников, из далёкого Лондона присланных.
Так, чиновник для особых поручений при губернаторе, мелкая в общем то сошка, попытался разогнать толпу человек в тридцать, живо обсуждавших последние новости из Европы. Франкоговорящие жители провинции, нелицеприятно отзывались о королеве Виктории, а вступившегося за честь Её Величества «альбионца» не раздумывая бросили в чан с горячей водой. Королевская полиция с трудом удержалась от стрельбы по бунтарям, паля вверх, но ещё бы чуть-чуть и учинилось побоище…
Англичане обвиняли в «провокациях» Париж, а Наполеон в ответ клеймил подлецов с Острова, решивших в трудные времена для Франции, «увести» Суэцкий канал и прогнозировал скорое выделение Квебека в самостоятельное государство по примеру Техаса.
Лондон ответил репрессиями и арестом одного из лидеров протеста, почтенного, преклонных лет политика Луи-Жозефа Папино, скончавшегося в тюрьме от сердечного приступа на второй день заключения. Смерть «Старика» — восьмидесятидвухлетнего патриота Квебека в британских застенках, спровоцировала убийство трёх унтер-офицеров королевской полиции, мирно обедавших в трактире на окраине Монреаля.
Выделить дополнительные силы для контроля за Канадой и, особенно, Квебеком, Лондон не мог и потому пошёл на сглаживание противоречий с Северо-Американскими Соединёнными Штатами, подтверждая прогноз умника Репнина.
