— Рубен задыхался. В этот момент Мак испугался за жизнь своего отца, но Рубен перевел дух и снова смог говорить: — Позови Харди… сюда. Позови его.
Маку пришлось трижды прокричать, перекрикивая шум и неразбериху, чтобы привлечь внимание слуги. Когда Харди прибыл, его лицо распухло от жара и было испачкано пеплом.
Рубен снова заговорил со своим сыном:
— Скажи Харди... принести кожаную шкатулку из сундука за моим столом. В моем кабинете. Кожаную шкатулку…
Мак знал, что содержалось в этой шкатулке.
Харди поспешил выполнить поручение. Рубен схватил сына за ворот ночной сорочки и посмотрел в лицо Мака запавшими, налитыми кровью глазами.
— Подними меня. Я сделаю это. Поддержи меня.
Другие люди начали приходить в себя, хотя все еще двигались как лунатики.
Помогая отцу встать, Мак уловил в клубах серого дыма тошнотворный запах горелой конины и легкий запах чего-то еще — резкий и маслянистый, похожий на запах самого дешевого ликера, продаваемого в «Верном Компасе». Мак наклонился, чтобы его вырвало, и пока желудок скручивало рвотными спазмами, он понял, что стены, крыша и все остальное в галерее было обмазано каким-то горючим веществом.
Разум почти покинул Мака, глаза потеряли фокус. Фигуры вокруг него и его отца казались пустыми конструкциями, соломенными человечками, шатающимися туда-сюда по ландшафту, который внезапно стал таким же враждебным, как поле битвы, обстрелянное пушками. Это и в самом деле была война. У него не было никаких сомнений в том, кто был вдохновителем этой бесчеловечной жестокости.
Это было в письме Ричарда Герральда, касающемся преступной деятельности «Джентльмена» Джайлза Бакнера: поджог склада морских товаров «Симмс и Уотни» в апреле прошлого года.
То есть, вы отказываетесь продавать мне его? — так звучал высокомерный вопрос Бакнера.
И вот, как он отреагировал на этот отказ.
Харди прибыл с коробкой, в то время как Мак изо всех сил пытался удержать Рубена на подгибающихся ногах.
— Открой ее, — выдохнул Рубен, и крышка была поднята. Внутри на красном бархате лежали два белых пистолета с позолотой и рукоятками из слоновой кости. Также в коробке были патроны, небольшой пакетик пороха, кремень и серебряная трутница. Рубен дрожащей рукой потянулся к одному из пистолетов, но Мак знал, что его отец уже на пределе.
— Нет, — сказал он и взял отца за внезапно ослабевшую руку. — Я сам сделаю это.
Рубен уставился на него ничего не понимающим взглядом, как если бы он разом забыл английский язык. Он будто не узнавал собственного сына. Харди, стоящий перед ним, взял его за локоть.
— Садитесь, сэр. Позвольте помочь вам.
Хозяин пепелища под названием «ДеКей Энтерпрайз» позволил опустить себя на землю, после чего подтянул колени к подбородку и начал раскачиваться взад-вперед.
— Оставайся с ним, — приказал Мак. Он вглядывался в фигуры, которые казались ему обитателями другого мира. — Лэнгстон! — позвал он управляющего конюшней, который жил со своей женой и маленьким сыном в доме примерно в четверти мили отсюда и которого он видел пытающимся взломать цепи киркой.
Подошел полный мужчина, большая часть его каштановой бороды сгорела, а лицо покраснело от жара.
— Кто мог сделать такое, сэр? Боже мой! Надо заковать их в наручники и отвезти в суд! Должно быть, это дело рук дюжины человек... ночных воров… никто не слышал ни…
— Прекрати болтать! — рявкнул Мак. — Держи эту коробку и следуй за мной.
Лэнгстон увидел пистолеты, и его раскрасневшееся лицо напряглось... но он понимал, что это нужно было сделать, и сделать немедленно.
Мак подошел к первой лошади, которая лежала на земле, ее бока вздымались, а оплавленная плоть стекала на землю. Он зарядил один из пистолетов.
— Я думаю... это Виксен, — сказал Лэнгстон. — Да, сэр... это она…
Выстрел заглушил его голос. Виксен — если это действительно была она, поскольку Мак не мог сказать наверняка — лягнула один раз, прежде чем замереть навсегда.
Мак положил пистолет на место и достал другой, когда они подошли к тому месту, где лежало второе животное, издавая звуки агонии, которые были похожи на рыдания маленького ребенка. Мак зарядил пистолет и вытянул руку.
— Я думаю, что это…
Выстрел из пистолета помешал Маку услышать имя, если Лэнгстон действительно мог узнать, что это было за обгоревшее существо. Затем они направились к третьей лошади, которая стояла, дрожа. Она почернела от огня, если не считать больших ран с красными краями, опаленных до самых мышечных связок.
— Звезда на лбу, сэр... это же...
Голос Лэнгстона внезапно сорвался. Мак закончил заряжать первый пистолет. Белая звезда на лбу, освещенная злым танцующим светом, не сгорела. Он выстрелил Безупречному Парню в голову, лошадь сразу рухнула на землю.
На свинцовых ногах и с тяжелым сердцем Мак, спотыкаясь, направился к последней лошади. Лэнгстон последовал за ним, держа коробку с пистолетом на расстоянии вытянутой руки, как будто это был предмет, внушающий ему страх. Когда они добрались до животного у ворот тренировочного трека, они услышали шипение его мяса, а обожженная шкура все еще дымилась.
Лошадь подняла голову, заржала при их приближении и, пошатываясь, завалилась на бок и сразу же попыталась встать. Это была отчаянная борьба. Когда Мак перезарядил второй пистолет, животное дернулось, поджало под себя передние лапы и встало на ноги.
— Немезида, — сказал Лэнгстон. — Это…
— Замолчи.
Голос Мака был тихим и напряженным, потому что он тоже видел остатки рыжей гривы и то, что осталось от хвоста того же цвета. Морда лошади превратилась в багровую яму ужаса, плоть с обеих сторон была обведена черным, а оба уха отсутствовали.
Когда Мак с
