города. На городской площади стоят несколько броневиков и бронетранспортёров. Танков или артиллерии не обнаружено! Доклад закончил! — отрапортовал Морель, молодцевато глядя на него.
Помимо воли Антуан улыбнулся, несмотря на довольно мрачные мысли. Пилот разведчика ему чем-то импонировал и он решил немного сгладить официальность.
— Сержант-шеф, давайте лучше своими словами, хорошо? Я хочу узнать ваши личные впечатления! — предложил Гишар, усаживаясь за свой стол.
— Слушаюсь, господин генерал!.. Как только я взлетел то двинулся к цели над самыми деревьями потому что наши ребята-истребители, похоже, решили сегодня взять выходной и сгонять к парижским красоткам! — попытался пошутить Морель но генерал не смог улыбнуться.
Он слишком хорошо понимал истинную причину их отсутствия в небе. Сейчас все кто жив и может летать пытаются бороться с «мессершмиттами» намного западнее, а на его участок сил не хватает. Впрочем, Жан-Пьер и сам понял неуместность своей шутки и слегка покраснел.
— Извините… Перед Вадленкуром я поднялся до трёхсот метров и свалился на них до того неожиданно что они забегали как тараканы! Сначала я опасался зениток но единственное чем боши смогли меня угостить так это обычными пулемётами. Но самое удивительное что они даже умудрились попасть в меня! Пришлось подняться повыше но я хорошо рассмотрел этих мерзавцев до того как они попрятались! Могу голову дать на отсечение что там только пехота и броневики!
— А не могло быть так что немцы заранее спрятали под сетями или навесами танки или орудия? — на всякий случай спросил Гишар, хотя сам вид молодого пилота говорил о том что тот твёрдо верит своим глазам.
— Никак нет, господин генерал! — отрицательно покачал головой лётчик. — Я же говорю, свалился на них абсолютно неожиданно. К тому же до того как меня обстреляли я успел хорошо осмотреть все дворы, не было там никакого тяжёлого вооружения. Даже миномётов не заметил, если только они не лежали где-нибудь в сарае.
— Хорошо, сержант-шеф, молодец! — кивнул Антуан, несколько успокоенный докладом. Неужели, наконец, ему улыбнётся удача и они смогут крепко ударить поганым германцам? — А что насчёт Седана? Там что-нибудь заметили?
Тот заметно смутился и опустил голову.
— Извините, господин генерал, но над Седаном я разведку произвести не смог… — виновато произнёс пилот, комкая в руке свой лётный шлем. — Оказывается, когда меня обстреляли эти канальи то попали в бензобак. Я не сразу это заметил, решил сначала хорошо осмотреть Вадленкур а уж потом… Ну а когда обнаружил утечку то горючего осталось только домой в обрез. Но, если нужно, я слетаю ещё раз! Уверен, механики уже залатали пробоину! — встрепенулся Морель, с надеждой глядя на него.
— Не нужно, мой мальчик, ты и так сделал всё что мог! Я не виню тебя! — пожал ему руку генерал. И добавил, усмехнувшись: — Завтра, благодаря твоим сведениям, наши танки сделают из немцев их любимую кровяную колбасу! А уж пиво, чтобы запить её, пусть поищут у себя!..
…Вот и настал тот день когда он, вместе с коллегой де Голлем, постарается осуществить своё намерение и показать немцам что во французской армии по-прежнему живы традиции недавних победителей. И приказал дежурному по штабу:
— Приведите ко мне мсье Леру!
Через несколько минут в палатку вошёл небольшого роста но кряжистого телосложения мужчина лет чуть за сорок, ровесник генерала. Широкое, доброе лицо но хитрые глаза выдавали в нём того самого смышлёного французского крестьянина который не унывал и не падал духом даже тогда когда налоги короля-Солнце или Великого корсиканца не оставляли в его карманах ни единого су.
— Здравствуйте, мсье Леру! — поприветствовал его Антуан, приглашая его присесть к столу. — Мне сказали что вы срочно хотите меня видеть? Видите ли, сейчас не самое подходящее…
— Господин генерал! — усмехнувшись, бесцеремонно перебил его тот, подавшись вперёд. — Я знаю что происходит в Вадленкуре!
На несколько секунд Гишар замер, оценивая услышанное.
— Так, подождите! — он поднял руку, пытаясь прийти в себя от неожиданного известия. — То есть, мсье, вы живёте в Вадленкуре? Или я ошибаюсь?
— Всё верно, господин генерал… С самого рождения! — подтвердил фермер, кивнув и откинувшись на стуле обратно. — И могу сообщить вам всё что знаю о германцах. Я ведь долго к вам шёл… точнее, ехал на велосипеде. Со вчерашнего дня. Чтобы, значит, рассказать подробно… Но не просто так! — он важно поднял вверх указательный палец.
Антуан нахмурился.
— Мсье Леру! Мне казалось что долг каждого гражданина Франции в такие тяжёлые времена… — начал Гишар но снова был перебит самоуверенным крестьянином.
— Вот не надо, господин генерал, говорить мне о долге! — в свою очередь насупился тот. — Я свой долг гражданина и солдата уже отдал! На Сомме, будь она проклята! И защитил нашу страну, в отличии от вас! Мы с парнями там годами держали Гансов, не давая прорваться к Парижу! А вы? Вы, вояки хреновы, умудрились всё просрать всего за несколько дней! Какого чёрта вы пропустили их в мой город а не остановили на границе⁈ Почему эти поганцы расположились в моём доме и саду как у себя дома⁈ Где, наконец, наши аэропланы⁈ Я мог бы ещё многое спросить, то что вам не понравится, но не буду! Сначала ответьте мне на эти вопросы а уж потом спрашивайте про долг гражданина и патриота! — по-настоящему разозлился фермер и, не сдержавшись, ударил кулаком по столу.
Как же хотелось Антуану приказать выгнать наглеца из палатки но он сдержался, тяжело вздохнув. Потому что во многом этот фермер был абсолютно прав. Его голос был голосом народа Франции, того самого народа который сейчас со страхом и тревогой следил за ходом боевых действий и не понимал почему доблестная французская армия, при всей своей силе, до сих пор не освободила родную территорию. Как так вышло что дороги на запад забиты испуганными беженцами а солдаты растеряны и не могут сдержать врага? Кто виноват? И что делать? Этот старый солдат, мсье Леру, имел полное право возмущаться и требовать от него ответа. Как солдат от солдата. Наконец, как мужчина от мужчины.
— Нечего сказать, господин генерал? — горько усмехнулся крестьянин уже обычным голосом. — То-то и оно…
Гишар, чувствуя себя непривычно от стыда, решил ответить, хотя и знал что был не обязан этого делать.
— Мы ошиблись, мсье Леру… Катастрофически ошиблись… — признал он то о чём
