думал уже несколько дней. — Не думали что Гитлер решит напасть на нас, да ещё такими силами. Говорили что после Польши он возьмётся за русских а они теперь союзники. Но, конечно, в том что немцы до сих пор топчут нашу землю… Это наша вина, признаю! — склонил голову Антуан. Он встал из-за стола и добавил: — От лица всей французской армии и от себя лично прошу простить нас за такой позор!
Фермер устало посмотрел на него и отвёл взгляд. Казалось, вся его крепкая фигура сгорбилась и стала меньше.
— Да я-то прощу… Вот только немцы от этого никуда не денутся, господин генерал… — тихо ответил он. — Что ж, придётся, видимо, вспомнить старые времена и снова браться за оружие. А ведь думал что всё, отвоевался уже… — усмехнулся мужчина, снова распрямляясь. — Как чувствовал, когда ружьишко припрятал. Раз армия не может то народ ей поможет! — скаламбурил тот.
— Я не имею права вам этого говорить, мсье Леру, но всё равно скажу! — решился Антуан, поддавшись моменту. В конце концов, молчание уже не имеет значения. — Всего через час я начну наступление на ваш городок. И, если Бог будет на нашей стороне, то уже к обеду над Вадленкуром снова будет трепетать знамя свободной Франции!
Фермер вскинул на него взгляд, словно думая что он шутит. Потом о чём-то задумался и его лицо прояснилось.
— Вот оно что… — протянул он, и его лицо растянулось в радостной улыбке. — А я всё думаю, почему столько танков и солдат вокруг и ничего не делают? А вы, значит, господин генерал, к контратаке готовились? Пора, давно пора выбить этих паразитов с молниями из нашего городка обратно в их чёртову Германию! Признаю, вы меня обрадовали и я…
— Постойте, мсье Леру! — теперь уже Антуан перебил мужчину. — С какими ещё молниями?
— Ах да, я же не сказал ещё… Дело в том что в Вадленкуре есть как обычные немцы так и какие-то странные! — ответил крестьянин, словно помолодев. — Их всех примерно человек сто пятьдесят или двести, трудно сосчитать точно, они бегают туда-сюда, копают окопы на южной и юго-западной окраинах. Несколько садов загубили, посевы затоптали, деревья фруктовые вырубили чтобы стрелять было удобнее… Старый Бертран ругается а ничего сделать не может. Подошёл к ихнему старшему так тот пинка под зад ему дал и оттолкнул. Я дураку говорил что бесполезно но он же упрямый…
— Так что там с этими странными немцами? — Гишар попытался вернуться к своему вопросу.
— Понимаете, господин генерал, эти германцы, которые с молниями, они все как на подбор, высокие, сильные! — фермер начал вспоминать подробности. — Обычные-то не такие, а тут прямо как гренадёры старинные. Форма у них серая, как у простых солдат, только вот на петлицах сдвоенные молнии, и куртки какие-то пятнистые есть. И шлемы такие же, обтянутые тканью. Похоже, маскировочные костюмы.
Антуан задумчиво погладил рукой подбородок. Неужели в Вадленкуре появились эсэсовцы? Интересно… Но не слишком важно, пехота всё равно пехота, пусть даже это элитные отряды охраны самого Гитлера. Пулям плевать в кого они попадут. Куда важнее другое…
— Скажите, вы не заметили в вашем городке танков или орудий? — спросил он, пытливо глядя на фермера. Не то чтобы Гишар не верил пилоту-разведчику но если есть возможность проверить его информацию то нужно это сделать.
— Чего нет того нет! — уверенно покачал головой крестьянин. — Только несколько колёсных броневиков, на которых приехали те, с молниями. Уж поверьте, если бы они были то я знал. У нас Вадленкур небольшой а такие вещи спрятать от местных очень трудно. А орудия… Я уехал оттуда примерно в обед и никаких пушек там тоже не было. И вряд ли за это время их привезли. Впрочем, я постараюсь вернуться и заново посмотреть что к чему, если хотите…
— Очень хорошо! Но вернуться до нашего наступления вы уже не успеете, мсье Леру, так что лучше подождите здесь… — улыбнулся Антуан, настроение которого ещё больше повысилось. — А мины? Возможно, немецкие сапёры минируют подступы к вашему городку?
— Мин тоже у них нет! — с такой же уверенностью ответил фермер. — Я бы заметил если они там копались за городом, у меня же дом на окраине. Да, вот ещё что… — спохватился он. — Кажется, их главный, у которого какое-то дурацкое звание… оберштрфуф… нет, оберштурм… в общем, примерно так оно звучит… их командир с самого утра куда-то уехал, оставив за себя заместителя. Тот и ходит, важный такой, командует знай себе.
— Ну что ж, я вам очень благодарен, мсье Леру! — Гишар с чувством пожал руку старому солдату и даже положил ему ладонь на плечо. — Ваши сведения о немцах очень пригодятся нам чтобы отбить Вадленкур и начать освобождение французской земли! А теперь… — и снова он был перебит самым бесцеремонным образом.
— Вот же чертовщина! Я же вам самого главного не сказал! — неожиданно рассмеялся мужчина. Видно было что ему очень весело вспоминать что-то. — Дело в том что перед тем как уехать из дома я провёл небольшую, так сказать, диверсию… — он усмехнулся, пытаясь сдержаться от смеха. — Хотите знать какую?
Заинтригованный Антуан, несмотря на то что уже пора было готовиться подавать сигнал к выступлению, кивнул.
— Мне показалось неправильным уходить просто так, ничем не досадив немцам… — произнёс фермер, кусая губы от веселья. — И я решил кое-что сделать чтобы ненавистным германцам было несладко в ближайшее время. У меня в доме завалялось некоторое количество одного… хм, порошка. И вот перед самым отъездом я улучил момент, пробрался к немецкой кухне и ссыпал почти весь порошок в мешок с мукой, когда повар отошёл в туалет. А тот перед этим, сам слышал, получил приказ от этого заместителя приготовить на ужин свежий белый хлеб. Так что, можете быть уверены, прошедшую ночь и добрую половину этого дня всем кто съел такой хлеб будет явно не до войны! — не выдержав, снова расхохотался крестьянин.
— Что вы имеете в виду? — всё-таки не вполне понял Гишар замысла мсье Леру. — Какое отношение имеет хлеб к временной потере противником боеспособности?
— Эх, господин генерал, видимо, у вас было скучное детство! — смеялся фермер, и пояснил: — Порошок-то был сильным слабительным, понимаете? Начал действовать
