хотя изначально были сторонниками перемен. Добавьте к этому неспособность части новой демократической номенклатуры проявить скромность и честность в условиях властных соблазнов.
Отсутствие сильной прореформенной партии
Влиятельное политическое движение рубежа 90-х «Демократическая Россия» не сумело трансформироваться в серьезную политическую партию. Не поддержал идею такой партии и президент Ельцин, который пользовался огромной популярностью, ощущал себя почти «отцом нации» и не хотел связывать себя какими-то ограничениями и ассоциацией с конкретной политической силой. Более того, постепенно он все больше удалялся от демократов, лидером которых был и которые привели его к власти, замыкаясь на своем ближайшем окружении. А демократические лидеры в массовом масштабе стали строить партии «под себя». Травкин с Демократической партией, Явлинский с «Яблоко», Гайдар с «Демвыбором», Шахрай и Шохин с партией ПРЕС, Попов с РДДР, партия Новодворской, республиканцы и прочая и прочая. Лидеры «Демократической России» разорвали ее в клочья. И ничего соразмерного ей в виде мощной демократической организации не создали. Все эти партии на выборах боролись за одних и тех же избирателей. Дезориентировали и отпугивали их. Большинство из них в итоге постепенно исчезло. Хотя на выборах 1993 года, ставших личным триумфом Жириновского, партии – выходцы из «Демократической России» набрали намного больше всех – совокупно около 40 %.
Навсегда открытым и одним из наиболее острых для истории останется вопрос: было ли ошибкой нежелание проводить люстрацию членов КПСС и сотрудников КГБ? Ответа мы не узнаем. Но стоит отметить, что критики отказа от люстрации не предлагают вменяемых критериев, по которым нужно было определить уровень люстрируемых или отделение одних бывших партийных функционеров от других. Например, под люстрацию по многим критериям могли попасть Ельцин и Яковлев.
Серьезной ошибкой стал вялый, половинчатый, не доведенный до конца «Суд над КПСС» в Конституционном Суде, члены которого еще несколько месяцев назад сами были коммунистами. Он не решил главную задачу: показать преступность коммунистического режима, сделать это гласным и в итоге устранить все коммунистические организации. Все последующие выборы проходили с участием коммунистов, и старшее поколение часто голосовало за тех, с чьим правлением отождествлялась их молодость, не обладая всей информацией о коммунистическом режиме.
Правоохранители проигрывают бандитам
В сфере правоприменения тоже было совершено много ошибок. Реакция на стремительное развитие организованной преступности была запоздалой и долго недостаточно эффективной. Борьба с преступностью является сложнейшей задачей во всем мире. И решается она годами в гораздо более стабильной ситуации.
В первые годы независимой России, когда правоохранительные органы влачили материально жалкое существование, разработка преступных организаций долго отставала от требований жизни. «Старые», унаследованные от СССР силовики, работающие теперь на молодое государство, далеко не сразу научились бороться с быстро множившимися преступными группировками. Только по мере их консолидации в крупные бандформирования в результате междоусобной борьбы, постепенного ухода многих в легальный бизнес и отвлечения чеченских группировок с 1994 года на внутренние события в республике в борьбе с преступностью появились значимые результаты. Сказывалось и отставание с формированием нового законодательства по экономическим преступлениям, и массовый переход работников правоохранительных органов в бизнес, а иногда и на службу бандитам.
Суды, в которых из-за низкой зарплаты судей и секретарей некомплект достигал 50 %, захлебывались в делах. Этому способствовали также затяжки с обновлением нормативной базы. Введение суда присяжных на первых порах застало врасплох следователей и прокуроров, привыкших иметь дело с покладистыми народными заседателями. В результате сфера правоприменения была в определенной мере приватизирована криминальным элементом, который «дознание», «следствие», «суд» и «исполнение приговора» проводил быстро, но по своим понятиям.
Отставание в обновлении правовой базы борьбы с преступностью, ее адаптации к новым реалиям в решении структурных, кадровых и материальных вопросов правоохранительных органов – существенная ошибка демократической власти, обусловленная, правда, весомыми объективными обстоятельствами. Нехватка времени и денег – важнейшие из них.
Отдельная тема – халатное отношение к «культурной перестройке». Ярким примером стала неспособность новой власти утвердить текст национального гимна. Реально в эту сферу входит широчайший комплекс проблем: от принятия новой присяги военнослужащими до содержания экспозиций краеведческих музеев. Еще одна тема – отмена материальных результатов многолетней работы КПСС по увековечиванию ее мифов (монументы, топонимика городов, названия предприятий и вузов).
В рамках свободы слова спокойно распространялись коммунистические и фашистские газеты, по телевидению шли фильмы, прославлявшие советские достижения, а экранизация реальных преступлений коммунистической власти и бед народа явно отставала. В музеях и в школах по-прежнему славили коллективизацию, индустриализацию и другие «достижения» советской власти, замалчивая уплаченную за них цену. Столкнулся с этим на собственном опыте, когда в начале 97-го приехал в наше фамильное село Кикино в Смоленской области, где находится дом моего прадеда. Дом жив до сих пор, и в нем много лет расположена школа. В ней на самом видном месте была доска «Пионеры-герои», прославлявшая Павлика Морозова (и это в 1997 году!).
Поддержка создания и распространения исторически правдивых произведений искусства была недостаточна.
Конец демократической революции. Короткая гражданская война октября 1993 года
Залпы 125-миллиметровых танковых орудий по зданию парламента, в котором засели сторонники госпереворота, обозначили конец демократической революции 4 октября 1993 года. Короткая гражданская война 1993 года, которую Ельцин выиграл без большого кровопролития, подтолкнула его к тому, что в уже почти согласованный проект новой Конституции были внесены положения, резко усилившие полномочия президента и нарушившие баланс ветвей власти, найденный Конституционным Совещанием в предыдущие месяцы. Это может быть брошено как еще один упрек демократам. В то же время следует отметить, что новая Конституция во многом сцементировала государство и общество и стабилизировала политическую ситуацию в стране. Избранный на ее основе новый парламент (Госдума) в целом был более представительным и дееспособным, чем его предшественник – Верховный Совет.
Таким был общий фон будущего поражения демократии в России.
Деградация демократии в 1994–1999 годах
В этой фазе на фоне сохранения стабильности демократических институтов России, закрепленных в новой Конституции, угасало доверие народа к демократии и демократам, и одна за другой сходили со сцены демократические организации – герои прошлых лет.
Из обстоятельств, предопределивших это, выделим:
• войну в Чечне;
• залоговые аукционы 1995–1996 годов;
• «семибанкирщину» и междоусобицы в команде Ельцина;
• дефолт 17 августа 1998 года;
• болезнь и слабость Ельцина и переход власти к «Семье»;
• выдвижение преемника.
Начатая весной 1994 года спецоперация по поддержке пророссийских сил в Чечне вначале шла под лозунгом «Ни одного русского солдата, ни одного русского выстрела на территории Чечни» и долго была на периферии общественного сознания. Но крайне рискованное и по итогам катастрофическое решение послать российских военнослужащих на штурм Грозного в ноябре 1994 года, закончившийся их трагической гибелью, вызвали взрыв возмущения. Ельцин надеялся провести короткую победоносную войну, чтобы войти в выборный цикл следующего года в ореоле победителя, а получил позорную кровавую бойню на территории России.
Состояние армии и ее потери,
