Он уступал мне обычно. Он был добр ко мне. Когда я «раскрутила» турагентство, купленное на его деньги, Джамиль одобрительно сказал: «Ну ты стала настоящей бизнес-вумен, поздравляю». И дал мне еще денег для дальнейшей раскрутки.
Да, он по-доброму относился ко мне, хотя ни по натуре, ни по бизнесу вовсе не был добряком. Ему нравились мои наряды, нравилось появляться со мной, хорошо одетой и хорошо причесанной, в обществе, «в свете». Мы выглядели очень благополучной парой.
Но я знала, что Джамиль мне изменяет. Он летал в Баку навестить отца и обговорить очередные дела с Адилем – там была у него любовница. Когда справляли тридцатипятилетие Джамиля, съехалось много народу, из Баку прилетели гости – среди них была она, миловидная крашеная блондинка с выдающимся задом. (Мне ее показала Надежда, моя всезнающая подруга, по-старому завкадрами, а ныне – завперсоналом в моей фирме.) Наверное, как и все мужики, Джамиль не мог удовлетвориться только одной женщиной. Что мне было делать? Поднимать скандал? Требовать развода? Но ведь это значило круто изменить налаженную жизнь. Девчонок лишить отца… Стать притчей во языцех в обществе… «в свете»… Что ж, я заткнула крик, рвавшийся из уязвленного горла. Ничего не поделаешь, надо соответствовать…
Но когда от той же Надежды я узнала, что Джамиль сошелся со Светланой, меня такая ярость охватила, что я набросилась на него («с диким визгом», как потом говорил Джамиль), отхлестала по щекам, чуть глаза не выцарапала. Он, конечно, отрицал: Света для него не более чем свояченица, ну поцелует ее иногда в щечку, хлопнет по заднице – что тут такого?
Я и сама не раз видела, как Джамиль, так сказать, по-родственному тискает ее. Да и Афанасий видел, и вряд ли это ему нравилось. Но он помалкивал.
Этот рыжий скалолаз ввязывался в скверные истории. То затевал производство теплиц для подмосковных огородов – и прогорал, Джамилю приходилось погашать его банковскую задолженность. То он, Афанасий, открывал дело по установке металлических дверей в новых домах – и опять терпел неудачу, не выдерживал конкуренции. Бизнес не давался ему, он злился на весь белый свет, злился и на Джамиля, каждый раз вытаскивавшего его из банкротства.
Почему Джамиль помогал Афанасию Тимохину? Только ли как родственнику (хотя какие они родственники? Ха!)? По просьбам Светки он, конечно, помогал. Ну а Светка… для меня просто нестерпимой была мысль, что она где-то встречается с Джамилем… что они трахаются…
Я знала, давно знала, что Светлана мне завидует. «Ну, – говорила она не раз, – ты у нас везучая. Все у тебя тик-так». Это дурацкое «тик-так» меня раздражало. «Девочки, умоляю, не ссорьтесь», – просила мама. Но вот уже два года, как мама ушла из этой жизни. С тех пор я перестала бывать там, в Черемушках, на нашей старой квартире.
Перед Новым годом это было. Я приехала вечером домой, вышла из машины, сказала Борису, моему водителю и охраннику, чтобы утром, как обычно, подал машину к девяти – и тут увидела припаркованный на той стороне улицы знакомый белый «пежо». Из него вылез Афанасий и направился ко мне.
– Можно я зайду к тебе на полчаса?
– Зайдите, – говорю.
Он обращался ко мне на ты, а я к нему на вы. Не любила я Афанасия и, по правде, побаивалась. Когда он улыбался, растягивая тонкие губы чуть ли не до ушей, мне как-то неуютно становилось.
Джамиля, конечно, дома не было, он приезжает поздно. Девчонки в своей комнате смотрели мультики. В гостиной я предложила Афанасию выпить вина или виски – он отказался.
– Оля, – сказал он, стиснув своими ручищами скалолаза подлокотники кресла, – разреши без предисловий.
Я кивнула.
– Джамиль ведет себя неосторожно. Считает, что ему все можно. – Он улыбнулся своей длинной улыбкой. – В рифму получилось… Мне стало известно, что…
Далее последовало сообщение, что Джамиль хочет приобрести целую сеть супермаркетов в области, скупает акции, и это очень не нравится тамошней управляющей компании.
– Они точат зубы на Джамиля, – сказал Афанасий, глядя на меня немигающими желтоватыми глазами. – Там крутые люди. Тем более не любят, когда лезут не наши. Понятно, нет?
– Что значит «не наши»?
– А то и значит. Пусть он усилит охрану. Руслан у него разжирел, как кот. Который мышей не ловит. Могу кого-нибудь из своих ребят посоветовать. Вернее будет.
– Джамиль с Русланом не расстанется, – говорю. – Много лет уже они вместе.
– Дело ваше. А я предупредил. Свой долг исполнил.
С этими торжественными словами Афанасий поднялся. Я поблагодарила его за предупреждение. Он легкой походкой двинулся к двери, но вдруг остановился – и негромко так, через плечо:
– А Светлана где сейчас, не знаешь случайно?
Я разозлилась, крикнула:
– Это ты должен знать!
Впервые сказала ему «ты». С трудом удержалась, чтобы не обложить его матом.
Я пересказала Джамилю разговор с Афанасием. Он усмехнулся:
– Тоже мне, предупреждальщик! Ну, сеть паевых супермаркетов выставляет свои акции на продажу. Я их покупаю, почему бы нет? Что, не могу диверсифицировать свои вложения? А насчет угроз… Клянусь, ни одного серьезного бизнесмена нет в России, кому бы не угрожали.
– А перед уходом, – сказала я, – он спросил, не знаю ли я, где сейчас Светлана. Может быть, ты ответишь на этот…
– Да пошел он к черту! – Джамиль дернул головой как от удара в челюсть. – Опять Светлана! Сто раз говорил, ничего у меня с ней нет. Сколько можно одно и то же…
– Но он явно подозревает.
– Пусть подотрется своими подозрениями!
Никогда я не видела Джамиля таким разозлившимся. Никогда таких слов от него не слышала.
– Работаю как верблюд! – бушевал он. – А приедешь домой – вместо отдыха подозрения!
– Успокойся, Джамиль…
– Я бы тоже мог тебя спросить кое о чем! Кто тебе шлет письма из Испании? С праздником поздравляет, приглашает в Марбелью!
– Ах вот ты как… Да, у деловых партнеров в Европе принято поздравлять по праздникам, – говорю, а у самой в голове прямо-таки кипит: кто из моих служащих лазит в мой компьютер и докладывает ему?..
Новый год мы, как обычно, встретили на даче в Купавне. Приехали близкие друзья, три пары. Светлану и Афанасия я не пригласила – не хотела их видеть за своим столом, портить себе настроение. Вообще-то настроение было не из лучших: старый год уходил в историю под знаком разгрома «Юкоса», всполошившего российский бизнес. Пили за то, чтобы наступающий год был спокойным, благоприятным для семейной и деловой жизни.
Внешне все шло нормально. Работа со своим выверенным ритмом и информационными качелями. Посещение выставок, презентаций и прочих тусовок, на которых надо бывать обязательно: noblesse oblige. Но что-то было не так, как обычно. Женским, что ли, чутьем я ощущала некую нараставшую тревогу, словно разлитую в воздухе. Возможно, у Джамиля что-то не ладилось в делах. Нет, он мне ничего не говорил, он и вообще был довольно скрытный, но – я чувствовала: что-то его тревожит. Всю жизнь он прекрасно спал, а тут – стал просыпаться ночью, вставал и уходил к себе в кабинет. Что делал там? Диссертацию незаконченную листал? Или просто так сидел, думая о чем-то? Не знаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
