распространенный в андроновской орнаментации юга Западно-Сибирской равнины прием гладкой гребенчатой качалки, возможно, достался андроновцам в наследство от кротовского населения.
Исследователи единодушны в том, что население андроновской эпохи в Южной Сибири и Казахстане вело пастушеско-земледельческое хозяйство. Охота и рыболовство в степной и лесостепной зонах Западно-Сибирской равнины в это время играли ничтожную роль (подробнее мы остановимся на этом в шестой главе).
Черноозерско-томский вариант андроновской культурной общности. Представлен пока четырьмя исследованными памятниками: Черноозерским городищем (раскопки экспедиции Уральского университета, 1968–1970 гг.), могильниками Черноозерье I (раскопки той же экспедиции, 1967–1969 гг.), Томским на Малом Мысе (раскопки А.В. Адрианова, 1889 г.) и отчасти Еловским II (раскопки экспедиции Томского университета, 1960-1970-е годы).
Черноозерское городище находится примерно в 100–120 км севернее Омска. Памятник исследован полностью (вскрытая площадь равна 867 кв. м). По форме посуда делится на две группы — горшковидную (около трети всех сосудов) и баночную. Последняя крупнее и выполнена более грубо. Узоры и на банках, и на горшках наносились мелкозубым и крупнозубым гребенчатым штампом, нарезкой, желобками и ямками подтреугольной либо овальной формы. Среди орнаментальных мотивов преобладают елочные и зигзагообразные узоры (Викторов, Борзунов, 1974, рис. 2). В целом керамика Черноозерского городища весьма близка посуде Томского могильника на Малом Мысе, а также имеет ряд сходных черт в канайских памятниках Восточного Казахстана и в бишкульских Северного Казахстана (см.: Черников, 1960, табл. XVII–XIX; Зданович Г.Б., 1973, рис. 5). Посуда с богатым гребенчатым геометризмом, сопоставимая с классической андроновской (федоровской) посудой, немногочисленна. По подсчетам В.П. Викторова и В.А. Борзунова, она составляет немногим более 2 % от общего количества керамики, найденной на этом памятнике (Викторов, Борзунов, 1974, с. 23).
В культурном слое Черноозерского городища найдено несколько каменных орудий, бронзовое кольцо со спиральными завитками на концах, шестигранные бронзовые шилья и некоторые другие вещи. Собран достаточно многочисленный остеологический материал, принадлежащий почти исключительно домашним животным; по видовому составу он распределяется следующим образом: крупный рогатый скот — 7 особей, мелкий рогатый скот — 8, лошадь — 3. Вообще если сравнить остеологические материалы предтаежных поселений андроновской и самусьско-сейминской эпох, наблюдается тенденция к уменьшению доли овцы в стаде и увеличению удельного веса крупного рогатого скота (Смирнов, 1975). Охотничий промысел, судя по костным остаткам, играл незначительную роль (медведь, кабан — по одной особи).
Черноозерское городище — первое из известных поселений андроновской эпохи предтаежной полосы Западной Сибири, где была выявлена хорошо фиксируемая на поверхности фортификационная система. Ров и вал Черноозерского городища ограждают прямоугольную площадку у края террасы размером 40×15 м; ширина рва около 3 м, глубина от современной поверхности 2,2–2,4 м. Вал оплыл и прослеживается не очень четко. С наружной стороны он был укреплен деревянным частоколом, о чем говорят выявленные вдоль края рва столбовые ямы глубиной 25–40 см и диаметром 20–25 см. В средней части рва, перпендикулярно ему, располагались попарно два ряда ям от столбов, на которых, как считают В.П. Викторов и В.А. Борзунов, крепился помост — въезд на городище. Выявлено четыре наземных жилища прямоугольных очертаний — в среднем 10×6 м; пол был лишь слегка углублен в грунт. На полу обнаружены остатки очагов, имевших, видимо, глиняную обмазку.
О погребальном обряде этого времени на северной окраине андроновской общности дают представление могильники Черноозерье I и Томский на Малом Мысе. И тот и другой грунтовые. Особенно большой материал получен при раскопках могильника Черноозерье I. Могилы этого древнего кладбища группируются в три ряда, вытянутые с северо-востока на юго-запад. Могильные ямы имеют четырехугольные или подчетырехугольные очертания и углублены в землю на 80-100 см. Во многих из них сохранились следы деревянной обкладки. Всего вскрыто 170 погребений. Большинство костяков лежало в вытянутом положении на спине, порой с сильно разведенными руками и ногами. В 12 могилах покойники были помещены в скорченной позе на боку. Основная масса погребенных ориентирована головой на юго-восток и юго-юго-восток (Генинг, Ещенко, 1973).
Найдено 20 бронзовых ножей, иглы, украшения, керамика. В.Ф. Генинг и Н.К. Ещенко делят бронзовые ножи на две группы — двулезвийные и однолезвийные. К двулезвийным (6 экз.) отнесены как архаичные пластинчатые, так и развитых форм, с выделенной рукоятью, в числе которых В.Ф. Генинг и Н.К. Ещенко отмечают нож с черешком и упором, датируемый, по их мнению, XII–IX вв. до н. э. Ко второй группе (14 экз.) они относят однолезвийные ножи с прямой либо выгнутой спинкой (Генинг, Ещенко, 1973, рис. 4). Близкие аналогии этим ножам мы находим в Томском могильнике на Малом Мысе и в ранних погребениях II Еловского могильника. Среди бронзовых украшений наиболее многочисленны височные кольца. Интересны 19 литых трапециевидных бронзовых подвесок (погребение 43), орнаментированных псевдоплетенкой и сплошными взаимопроникающими треугольниками, а также своеобразные ажурные пластинчатые браслеты.
Как видно из изложенного, погребальный обряд Черноозерского I могильника весьма специфичен и отличается от похоронного ритуала, известного по верхнеобским андроновским могильникам. Положение покойников — вытянутое на спине — не характерно для населения андроновской (федоровской) культуры.
Эта черта погребального обряда была отмечена в основном для предшественников андроновцев (погребения окуневской культуры на Енисее, Ростовкинский могильник и могильник Сопка 2 в бассейне Оми). Из 170 погребений лишь в 25 обнаружены сосуды, что также не свойственно ни федоровцам, ни алакульцам. Своеобразной чертой Черноозерского I могильника является также значительное количество бронзовых орудий, особенно ножей.
Томский могильник на Малом Мысе очень близок (по керамике, инвентарю и погребальному ритуалу) Черноозерскому I могильнику. Всего, как считает М.Н. Комарова, А.В. Адрианов раскопал здесь 12 погребений бронзового века. Могильник грунтовый. Глубина могильных ям колеблется от 65 до 135 см. В девяти определимых случаях покойники были ориентированы головой на юго-юго-восток, причем восемь костяков лежали на спине и один — на правом боку с согнутыми коленями. В могильнике найден довольно богатый бронзовый инвентарь: обоюдоострый черешковый кинжал с перехватом, два однолезвийных ножа с выделенной рукоятью, четырехгранное шило и около десятка украшений, в том числе височное кольцо с раструбом и полусферические бляшки с петлей на вогнутой стороне (Комарова, 1952, рис. 8). Все эти вещи находят полные аналогии в Черноозерском I могильнике.
Как и в Черноозерском I могильнике, на Малом Мысе преобладает баночная форма сосудов, но встречается и горшковидная (рис. 106, 7-10, 13). Три сосуда орнаментированы ямочными вдавлениями, некоторые украшены гребенчатыми треугольниками, иногда в сочетании с шагающей гребенкой (Косарев, 1974а, рис. 23, 24). Встречено два четырехугольных сосуда: блюдо и небольшая низкая чаша. Блюдо украшено заштрихованными треугольниками и меандрами; оно имеет аналогии в андроновских (федоровских)
