них есть двери, открывающиеся на разные улицы, к тому же здесь всегда легко укрыться от преследователя в темноте, между проходами.
Лейланд решил, что Толлард зашел туда просто поглазеть и появится на улице минут через десять или немного больше. Тем не менее он прибавил шагу в попытке заручиться поддержкой людей из местного полицейского участка — на тот случай, если придется наблюдать одновременно за двумя выходами из здания. Мужчины прождали минут двадцать или двадцать пять, и тут Толлард вышел. По всему было видно, никакого облегчения от посещения собора он не испытывает и держится естественно и просто. Толлард взглянул на городские часы, показывающие без двадцати двенадцать, затем сверился с наручными часами и зашел в парикмахерскую. По всей видимости, мужчина, сам того не осознавая, стремился вконец измотать томительным ожиданием преследователей. Лейланд не представлял, как можно устать от оживленной улицы, тянувшейся вместе с главной дорогой через весь Херефорд. Мимо прогоняли стада рогатого скота, проехал грузовик, в чьем кузове находилось нечто похожее на половинку аэроплана. Прополз паровой каток, прошла целая процессия из людей-сэндвичей в белых одеяниях и белых шляпах, рекламирующих производителя сидра. Все эти явления, вызывающие массу комментариев от профессиональных уличных гуляк, совсем не казались занимательными тому, кто должен смотреть в оба, не сводить глаз с двери парикмахерской и гадать о том, попросит ли находящийся там объект помыть себе голову шампунем или нет. В самом начале первого Толлард вновь появился на улице, аккуратно подстриженный, снова сверился с часами и, видимо, вспомнил, так же как и Лейланд вчера, что власти все же проявляют заботу о людях, испытывающих жажду. Толлард огляделся по сторонам в поисках подходящего заведения, затем остановил выбор на непрезентабельной пивной совершенно отталкивающего вида, фасад которой отделали обожженной плиткой. Тем не менее бизнес в ней этим жарким утром, похоже, процветал. Во всяком случае, туда уже заглянули люди-сэндвичи, воспользовались возможностью хоть немного отдохнуть и расправить плечи. Лейланд не знал, стоит ли посылать в пивную напарника для наблюдения за компанией, но затем решил приберечь его для более серьезных нужд. Очевидно, для людей-сэндвичей час ланча еще не настал, так как минут через десять они вышли из забегаловки дружной толпой и двинулись по улице в обратную сторону. Через матовое стекло витрины было видно, что один посетитель пивной там все же остался.
Вся эта слежка оказалась крайне утомительной, но затем наступило облегчение. Пробило час, загудели гудки, двери банков начали закрываться, народ стал расходиться по домам из контор, люди-сэндвичи поспешили к заведению с витринами матового стекла, чтобы наконец-то насладиться ланчем. Тут наконец вышел Толлард, и Лейланд изумился — похоже, выпивка никак на него не подействовала. Теперь, по крайней мере, если Толлард затеял какое-то серьезное дело, движения охмелевшего человека все же должны его выдать. Сердце у Лейланда сжалось от страха, когда они снова прошли мимо того же собора, по той же улице, по которой пришли. Не было ни малейших сомнений — все являлось лишь формальностью, Лейланд отправил помощника вперед, пока Толлард забирал машину из гаража, но никаких надежд на открытия уже не осталось. Пока Лейланд упрямо и тупо плелся следом, едущая впереди машина уже свернула на дорогу к Ластбери. Получалось, все утро Лейланд потратил впустую.
Глава 20
Загадка воскресного утра
По воскресеньям наступает такой момент примерно за час до ланча, когда кажется — время остановилось. Это наше наследие от прежних времен, когда люди посещали церковь. Ты выходил голодный из храма — в большинстве случаев так и происходило, — и тут выяснялось, что слуги тоже посещали церковь, поэтому поесть удастся самое раннее только через час. В Лондоне можно заполнить этот интервал прогулкой по парку, где ты непрерывно раскланиваешься с друзьями, а за городом только одно развлечение — можно совершить обход фермы. Во времена моей юности — хотите верьте, хотите нет — нас заставляли сесть и записать краткое содержание службы. Замечательное средство, поскольку мы не только вели себя тихо в эти мучительные минуты, но в раннем возрасте обучались подлинному искусству, теперь, к несчастью, полностью утерянному журналистами, — тренировать память и оттачивать слог. В наши дни, когда большинство людей в церковь не ходят, те же страдания выпадают и на нашу долю. При всем старании, если только вы не любитель разгадывать кроссворды, процесс чтения воскресных газет может затянуться максимум до полудня. В полдень, хотя ты уже готов к трапезе, нельзя попросить слуг немедленно подать ланч, иначе получится, что и они тоже не посетят службу. Как раз этого момента можно было избежать, если бы наши власти оказались более просвещенными и издали указ переводить стрелки часов на летнее время.
Этот час настал, и Майлз Бридон сидел в библиотеке Ластбери, мучаясь над одним из хитроумных кроссвордов, в изобилии присылаемых в «Онлукер» неким анонимным джентльменом за подписью «Топклифф»[74]. Библиотека здесь не была в истинном смысле библиотекой — ни суровых очертаний кафедры Викторианской эпохи, ни подшивок журнала «Панч», никакой литературы по истории путешествий восемнадцатого века, ни книг по истории графств, ни сборников старинных баллад — словом, ничего такого, что можно назвать «библиотекой» в подлинном смысле слова. Зато в этой комнате хранились целые стопки толстых томов, присланных в подарок к Рождеству, труды по сельскохозяйственной технике — словом, все те книги, которые никто не читал и читать, скорее всего, не собирался. Халлифорды в изобилии снабдили библиотеку стопками дешевой писчей бумаги и совершенно ненужными восковыми печатками, и в этом помещении не имелось ни микрофона, ни граммофона. Оно служило убежищем для людей, склонных к науке, и, как нам уже известно, именно здесь провел последний вечер в доме Уорсли, занятый написанием доклада или статьи для своих сторонников. Этим воскресным утром посетителей в ней было больше, чем обычно. Халлифорд проводил воскресное время за изучением монографии по удобрениям из рыбной муки, а его жена, презрев наконец уединение, писала письма за боковым столиком.
Халлифорд нашел среди книжных страниц сложенный пополам листок бумаги, доселе не замеченный, и показал им.
— Это твое, Миртл? — спросил мужчина, недоуменно хмурясь. — На мой взгляд, китайская грамота, какие-то условные знаки или что-то вроде стенографии. — Подошла жена, встала у Халлифорда за спиной, опершись коленом о подлокотник кресла.
— Больше похоже на шифр, — заметила она. — Эти значки не так-то просто изобразить, поэтому вряд ли стенография. Мистер Бридон нам растолкует эту новую загадку. — Женщина поднесла листок к мужчине. Тот, моргая, поднял на него глаза, оторвавшись
