разве что за исключением пресловутого водителя грузовика, которого так и не удалось найти и представить коронеру. Если бы он дожидался возвращения участников гонки, тогда бы появились свидетели его передвижений, хотя в данном случае временной интервал был слишком велик, и столь длительное стояние на обочине показалось бы всем маловероятным. Возможно, он и не рассчитывал на столь длительное стояние у дороги в полном одиночестве. Видно, надеялся, что вскоре после полуночи Толлард сможет остановить проезжающую мимо машину, и тогда у него появился бы свидетель, способный подтвердить, что он находился всего в миле от дома. Шли минуты, и мимо никто не проезжал, а затем в двенадцать двадцать пять Толлард увидел свет фар автомобиля Филлис Морель. Он не ожидал столь раннего возвращения кого-то из участников гонки, а поэтому предположил, что это какая-то посторонняя машина, и попытался привлечь к себе внимание, размахивая руками. Водитель автомобиля лишь прибавил скорости и скрылся вдали. Использовать его в качестве свидетеля не получилось, и тогда разочарованный Толлард направился к дому, а затем, сообразив, что на слово ему никто не поверит, решил сказать, что вернулся в поместье в двенадцать пятнадцать. Это было плохонькое алиби, но Толлард твердо стоял на своем и твердил, что возился со сломанной машиной с одиннадцати десяти до двенадцати десяти, и жюри хоть и сомневалось, но поверило ему.
Еще повезло — допросы полиции в доме проводились быстро, четко, и у гостей и хозяев дома просто не было возможности переговорить друг с другом и состряпать какую-то общую историю. Поэтому Толлард не знал, что в машине, промчавшейся мимо него по дороге, находилась Филлис Морель, и фальсифицировал время возвращения. Тут-то Филлис Морель, сама того не желая, его выдала. Снова Лейланд подивился неадекватности этого алиби. Чтобы создать впечатление, что он долго возился со сломанной машиной, Толлард, очевидно, опустошил бензобак, вылил из него бензин и залил новый — из канистры, которую возил с собой. Эта версия подтверждалась сведениями, сообщенными Лейланду из управления полиции. Тут все было ясно и четко. Если бы он, Лейланд, смог найти сколько-нибудь убедительные улики, связывающие Толларда с убийством, тогда эти шаткие отговорки разбились бы в пух и прах даже при самом поверхностном расследовании… Так даже самые удачливые преступники необязательно наделены мозгами.
Сзади к Лейланду подъехала машина, остановилась, и дверца распахнулась. Это были Бридоны, они возвращались из Херефорда. Лейланд усмехался, пока Майлз рассказывал ему о собеседовании в Лондоне, а потом заметил, что шефы полиции, слава богу, куда как умнее, чем принято считать в народе, а стоит связаться с секретными службами, так тут уж надо быть готовым ко всему. В ответ Лейланд рассказал, как провел день, отпустил ряд нелестных комментариев в адрес переменчивого климата Херефордшира, а потом отметил мудрость тех, кто воспринимает жизнь в лагере как вид развлечения, и удачливость тех, кто предпочитает остановиться в красивых домах из красного кирпича, где слуги подают в постель утренний чай. Мужчина пересказал также местные слухи и спросил Бридона: неужели у него не вызывает подозрений человек, утверждающий, будто перелил в бак бензин из грузовика на дороге, где таковым ездить запрещено? Лейланд не стал упоминать о находке в кустах — прежде хотел убедиться, как это вписывается в его версию и стоит ли отнестись к ней всерьез. Зато он пересказал Бридону приключения вил, которые привели всех в восторг. Вдруг Бридон помрачнел и растерянно нахмурился.
— Все это походит на происки самого дьявола, эта история с вилами, — заметил он. — Терпеть не могу, когда происходят совершенно невероятные вещи, и потом, не понимаю, как это может быть связано с нашим делом. Нет, конечно, эта байка меня заинтриговала. Все равно, очень любезно с вашей стороны передать мне эти записи.
Глава 18
Недоверие
Пока Бридон беседовал с глазу на глаз с великим умом, а Лейланд вел разговор по душам с простыми людьми с широкой душой и сердцем, Анджела тоже не теряла времени даром. У нее состоялся любопытнейший разговор, к тому же ей удалось укрепить дружеские связи. Осмотр кафедральных соборов отнимает уйму времени, даже если ты просто пробегаешь их насквозь, а когда просто пытаешься убить время в ожидании, то этот осмотр вообще теряет всякий смысл. Анджела распрощалась с Майлзом вскоре после десяти, к половине двенадцатого уже выучила наизусть весь собор и поняла, что самое время перейти к осмотру других достопримечательностей, которых было не так уж и много в этом старинном городке. Ко времени, когда Анджела выбрала кафе и уселась за ланч, она вдруг почувствовала возможную радость от любой компании, какую только не пошлет судьба. Судьба оказалась к Анджеле благосклонной. Она вдруг поняла, что сидит напротив Филлис Морель, как оказалось, приехавшей в Херефорд заплатить штраф за превышение скорости.
Этот штраф, назначенный магистратурой, похоже, не возымел исправительного эффекта, и Филлис по-прежнему была категорически не согласна с их точкой зрения.
— Все это бред, — заявила она, — особенно если сравнить дурацкое судилище, через которое пришлось сегодня пройти, с допросом в Ластбери. Вы, наверное, считаете смерть человека, чьи снимки появлялись во всех еженедельниках, событием весьма значимым, раз вокруг него поднялась свистопляска, не так ли? Чем тогда хуже такое событие, как превышение скорости на дороге женщиной по имени Филлис Морель? Да ничем, моя дорогая. Здесь, в Ластбери, они не прислушались ни к единому слову свидетеля, и этот глупый старый коронер, видно, считал, что подобного со мной больше никогда не случится. Как же, дожидайся! Превышение скорости — такая штука, которая непременно произойдет снова, точно вам говорю, произойдет, но их, похоже, это ничуть не волновало. Главным для них было отомстить этой Морель. Вынудить ее страдать из-за расставания с внушительной суммой денег. Это в то время, как банда убийц, расправившихся с бедным Сесилом Уорсли, как предположила одна дурацкая газетенка, останется безнаказанной, и так, скорее всего, оно и будет. Просто божественный кофе!
— То же самое говорит и мой муж, — согласилась с ней Анджела. — Он считает, что закон сегодня не интересует ни справедливость, ни мораль, и если вы пройдетесь по Пиккадилли нагишом, вас арестуют не за это, а за то, что вы мешаете уличному движению. Полагаю, полиция считает: замалчивание убийства нанесет меньше вреда полицейской дисциплине, нежели возможность автомобильной аварии. Хотя знаете, мне не кажется, что это расследование вполне типичное. Я видела подобные шоу и прежде, и у меня создалось впечатление, что коронер надеялся на убийство, потому как это привлекло бы
