— сказала она. — Я защищу вас любой ценой.
Нэл повернулась к существу, медленном заползавшему в зал, заполнявшему собой его пространство. Чародейка решительно подняла голову, выставила перед собой руки и…
Я поразил её мечом в спину. Колющий выпад. Клинок легко вошел точно между лопаток и пробил тело девушки насквозь.
Арамиа упала прямо на шевелящийся ковер мелких существ. В ее взгляде смешались непонимание и ужас. Я же выдернул клинок из тела чародейки. Она пыталась восстановиться с помощью магии, но…
Великое Отрицание.
Нэл посмотрела на меня, держась за кровоточащую рану. Едва шевеля губами, она спросила:
— Зачем… ты убиваешь меня?
— Милая моя, — тихо и даже ласково ответил я, не давая девушке упасть. — Тебя убили уже очень давно. Тебя и всех твоих товарищей. Я лишь хочу отпустить ваши души. Разорвать заклятье, наложенное Годраком Ксандом. Древнюю магию кровавого жертвоприношения.
— Чт…
Договорить девушка не успела. Её тень начала отделяться от тела и я использовал на ней способность провожать души. Ключевое звено древнего заклятия было убрано из цепочки. За ним посыпались и остальные.
Сквозь живой покров алым вспыхнули символы. Одиннадцать штук, кругом расположенных по залу. Каждый из них заключал в себе душу подростка, убитого здесь сотни лет назад, чтобы замкнуть контуры заклятья. Кернц, Ада, Мертин и прочие, кого Нэл звала ночами наедине с монстром. Юноши и девушки, чья кровь скрепила оковы узницы Дворца Дэвов.
Я проводил их одного за другим. Молодые лица, которые навеки останутся запечатлены в реалистичных картинах на стенах Дворца. «Приемные дети» Азарда. Жертвенные агнцы его страшного греха и великого проявления любви.
Я отпустил тело девушки, но оно не упало на каменные плиты. «Чудовище» Дворца обратилось дымкой и слилось с ним. Нэл снова открыла глаза. Она с удивлением посмотрела на меня, затем на Арамию.
— Что случилось? — растерянно спросила она. — Михаир? Почему ты здесь? Почему… Я…
— Тихо, — с улыбкой произнёс я, снимая шлем. — Ты всё помнишь и знаешь. Просто поверь себе.
Лицо девушки изменилось. Казалось она снова светится изнутри, а её волосы теперь мерцали золотом.
— Кто я на самом деле? — спросила она.
— Дочь Азарда. Только не приемная, а настоящая, — ответил я. — Дочь Азарда и Неридии. В момент, когда твоя мать горела Великим Пламенем, огонь коснулся и тебя. Изменил твою суть. Выжег личность. Этот Дворец был построен, чтобы не дать тебе навредить миру и себе самой. Изначально не темница, а убежище. Чтобы вернуть рассудок, Ксанд связал твою суть с человеческой душой. Той самой Нэл. Однако по ночам наступало размежевание. Ты и твоя душа-спутник боролись между собой. Проблема в том, что это хрупкое равновесие могло существовать только в рамках Дворца. Поэтому тебе внушили, что, оставаясь здесь, ты сдерживаешь древнее зло. Заклятие нельзя было просто снять не навредив тебе. Однако я, как проводник душ и подавитель колдовства, сумел это сделать. Моих сил хватило.
Как и Древо Смерти Нэл была сочетанием несочетаемого. Однако древняя стихийная сила и Великое Пламя в ней рождали удивительную гармонию, а не хаос. За сотни лет во Дворце Дэвов она сумела стать мостом между двумя разными воплощениями колдовства, сведя их к общему знаменателю.
— Ты свободна, — с грустью добавил я.
— Нет, — покачала головой Нэл, а на её лице появилась слабая улыбка. — Тебе ведь нужна моя помощь. Вам всем нужна.
— Да, — признал я.
— Не грусти. Все хорошо, — ответила девушка. — Я справлюсь.
Справится. Это да. Я в этом был уверен, только…
— Надо спешить, — произнесла Нэл. — Я отправлюсь туда немедленно.
— Подожди! — с негодованием воскликнул я. — Почему немедленно⁉ Побудь со мной. Ты ведь теперь все вспомнила? Мы любили друг друга. У нас есть сын.
— Я все помню, Михаил, — ответила дочь Неридии. — Всё до самой мельчайшей детали и люблю тебя. Но также я чувствую, как мир умирает. С каждой секундой болезнь распространяется. Сейчас я справлюсь, но справлюсь ли завтра? Не знаю. Поэтому надо спешить.
— Как ты так можешь, — изумился я. — Только пришла в этот мир по-настоящему и уже спешишь бороться за него. Почему бы просто не… пожить?
— Такова моя суть, — мягко ответила Нэл. — Чтобы я жила несчастные люди принесли свою жертву и настал мой черед возвращаться им долг. Это ты можешь понять.
— Могу, — согласился я.
И мы полетели. Прошли сквозь своды дворца, обнявшись. Я ощутил как исчезает моя усталость. Жизнь вливалась в тело вместе с благосклонностью богини. Мне вспомнились слова Гилама, произнесённые на крыше Дворца Дэвов: «Я видел статуи из чёрного оникса, чьи ноги целовали цари и воины, мечтая возлечь с одной из дочерей Неридии».
Высшее счастье, открывшееся мне во мраке тайны Дворца.
Впрочем, Нэл отличалась от всех прочих дочерей Темной Матери. Не ведьма, а именно божество.
Я летел по небу, невесомый словно пушинка. Нэл касалась меня и её пальцы проникали сквозь доспехи. Голос богини звучал прямо в моих мыслях:
«Я поговорю с ним», — уверила она. — «С нашим сыном. Говорю уже прямо сейчас. Он все поймет».
«Не поймёт», — грустно возразил я. — «Он хотел снова быть с тобой. Чтобы мы все трое были рядом».
«Однажды будем».
Однажды…
Какое страшное слово.
Мы продолжали говорить, пытаясь компенсировать бездну упущенного времени. Двое, разделившие странную любовь между человеком и существом вне его понимания.
Полёт занял, казалось, мгновение. Время промелькнуло мимо и хотелось всеми силами удержаться за него.
Вот я уже видел как внизу темнеют проклятые земли Севера. Будь они трижды прокляты! Древо смерти возвышалось над ними. Оно стало ещё больше и шире, полностью поглотив спиральную крепость.
«Я поговорила со многими. Ноцием, отцом, Лав, даже Арамией», — произнесла Нэл, пока мы опускались на землю в трёх километрах от Древа. — «Сказала, что хотела и просила беречь тебя. Мне пора, Михаил».
И она отпустила меня, сама поднимаясь все выше. Сверкающее видение чистой красоты. Я смотрел как Нэл летит в сторону Древа. Яркая звезда, пришедшая разогнать тьму.
— Когда-нибудь из этой истории получится красивая пьеса, — услышал я за спиной знакомый голос, но оборачиваться не стал.
Лишь поворотом камеры убедился, что это Азард. Архимагистр был сильно пьян. В левом руке он держал чародейский посох, а в правой кувшин с вином.
— Я конечно
