для мытья посуды и только, положив в рот, почувствовала что-то не то. Пришлось долго отплевываться и полоскать рот водой, а салат выбросить. Из-за этого она так разозлилась, что решила взять себя в руки и наметить план действий.
Вечером позвоню ему, подумала Настя и тут же малодушно поправилась, − нет, позвоню завтра после занятий. Нет, лучше вечером. Спокойно, очень спокойно скажу, что у меня есть новые мысли по поводу его теории. И предложу встретиться. Нет, просто скажу, а встречу пусть назначит сам. Если заинтересуется. Надо сегодня хорошенько обдумать, с чего начать разговор. Может, сразу с уравнений Лагранжа? Дать ему понять, что я только поэтому и позвонила. Интересно, − как он отреагирует?
Она представила себе это разговор, − и внутри у нее все задрожало, даже зубы застучали. Ничего себе! − испугалась Настя, − что это со мной? Если такое повторится при нем, я и слова вымолвить не смогу. Вот опозорюсь!
А правда, что со мной происходит? Почему я все время думаю о нем? Выходит, люблю? Опять люблю изо всех сил − да сколько же можно? Нет, я точно чокнутая.
Звоню, − вдруг решила она. Прямо сейчас и немедленно. И решительно набрала на мобильнике номер его сотового, давно врезавшийся ей в память.
Но, как и когда-то, далекий женский голос равнодушно сообщил ей, что «абонент недоступен, позвоните попозже, абонент недоступен, позвоните попозже». И повторные попытки через каждый час ничего не дали: абонент упорно не отзывался. Не отозвался он ни на следующий день, ни через день, ни через неделю. Настя поняла, что, скорее всего, он сменил номер сотового, − как и она когда-то, когда ей не хотелось никого видеть и слышать. Она попыталась через справочную службу узнать номер его домашнего телефона, но ей ответили, что такой абонент не зарегистрирован.
Она печально брела по улице, раздумывая, что бы еще предпринять Вдруг в кармане завибрировал мобильник. Вздрогнув, она выхватила из кармана трубку и поднесла к уху.
− Настя! − услышала она далекий знакомый голос. − Настя, это Павел! Мне срочно нужен твой жених или кто там он тебе. Срочно! Я не могу ему дозвониться по телефону, который он мне тогда дал в планетарии, помнишь? Понимаешь, я нашел в Интернете статью из Израиля — там есть его идеи, да еще и с математическими выкладками. Я с ними уже связался, − они страшно хотят переговорить с твоим Вадимом! Настя, скажи ему, чтобы он мне позвонил или связался по Интернету, ладно?
− Павлик, я тоже не имею с ним связи. − От неожиданного совпадения слов Павлика с ее планами, она просто остолбенела. Вот это да! Значит, не только ей, Насте, понадобился Туманов, − кому-то он нужен не меньше. Вот теперь у нее есть настоящая причина сходить к нему домой.
− Найди его, очень прошу! Тебе же проще, чем мне. И узнай его электронный адрес. У него дома есть Интернет?
− Откуда мне знать? Я его давно не видела.
− Поссорились, да? Настя, ну ради такого дела, разыщи его, хорошо? Я тебе перезвоню через пару дней, ладно?
− Ладно, я постараюсь. Как твои дела?
− Отлично! Перевожусь в Москву, в физтех. Родители, наконец, сдались. Сказали, если сдам на пятерки зимнюю сессию, могу ехать. А там меня уже ждут, я же их заочные курсы оканчивал.
Настя решила сходить к Вадиму домой в ближайшее воскресенье. Накануне она не спала всю ночь, − все обдумывала, как будет с ним разговаривать: каким тоном, какими словами. Утром, взглянув в зеркало, она ужаснулась своему виду: губы потрескались, под глазами синяки и взгляд затравленный, как у психопатки.
− Наплевать! − вдруг разозлилась она на себя. − Как выгляжу, так выгляжу. Не на свидание же иду. Передам ему слова Павлика, и уйду.
Когда она нажимала на кнопку дверного звонка, у нее от волнения подкашивались коленки. Дверь отворилась, и Настя увидела двух женщин, вопросительно посмотревших на нее. В одной она узнала мать Вадима, − ее фотографию она видела у него дома. Сейчас эта худая измученная женщина никак не походила на красавицу с портрета над камином. Рядом с ней стояла, по-видимому, ее сестра.
− Вы Настя? − хором спросили женщины. Настя изумленно кивнула. − Подождите! − И его мать поспешно ушла. Ее сестра так и осталась стоять в дверях, явно не собираясь приглашать Настю в квартиру.
− Мне нужен Вадим. − Настя не знала, куда деваться от смущения. − Я должна ему кое-что передать.
− Конечно, он вам нужен, еще бы! − Вернувшаяся мать протянула ей распечатанный конверт и захлопнула дверь. На конверте рукой Вадима было написано «Насте Снегиревой лично. Не вскрывать».
Вскрыли, подумала Настя, доставая сложенный пополам лист и фотографию. Она с Вадимом на фоне Медного всадника, веселые и счастливые. Его лицо! — оно ударило ее по сердцу. Она не видела его четыре месяца — целую вечность! Как она прожила эти месяцы? И разве это была жизнь? Нет, унылое существование, − в нем не было души.
«Прощай, любимая моя!» − холодея, прочла она. «Прощай навсегда. Больше я никогда не стану тебе докучать. Как же сильно ты меня возненавидела, что так отчаянно убежала. Прости меня, если можешь, за то, что я натворил. А я себе этого до смерти не прощу. Не знаю, зачем пишу это письмо, — ведь ты его никогда не получишь. Просто, захотелось облегчить душу».
Оцепенев, она долго стояла, всем существом ощущая тяжесть надвигающейся беды. Надо немедленно найти его, надо объясниться − билась в голове только одна мысль. Он все неправильно понял − как, впрочем, и она сама. Повела себя, как кисейная барышня. А вдруг он с собой что-нибудь сотворил? Его мать так на нее посмотрела — как на личного врага. Нет, надо срочно узнать, где он, что с ним.
И она снова нажала на кнопку звонка.
− Чего вам еще надо? − Голос тети Вадима был полон глухой ненависти. − Я так и знала, что эти ваши отношения добром не кончатся. Зачем звоните, если он вам не нужен?
− Простите, пожалуйста, − торопливо заговорила Настя, боясь, что она снова захлопнет дверь. − Я только хочу узнать, где он. Нам крайне необходимо поговорить! Скажите, пожалуйста, как мне его найти. Поверьте, это очень важно для него!
− Нет его. И оставьте его в покое, раз он вам не пара. Сами его отвергли, так чего теперь голову морочить! Мальчик чуть руки на себя не наложил.
− Пожалуйста, умоляю вас,
