Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

Вечерний диспут, от которого Заря ожидала прежде всего заведения полезных знакомств, оправдал себя в этом отношении лишь частично. Изначально Заря планировала посмотреть эмигрантов в обычной для них обстановке, чтобы потом решить, кем из них следует заинтересоваться в первую очередь, а с кем -- не обязательно. Сам по себе диспут представлял собой в первую очередь светское мероприятие. Большинство эмигрантов жило небогато, но все хотели в первую очередь показать свою значимость, и диспут служил для этого. Заря знала поговорку белых людей, что в спорах рождается истина, но понимала также, что истина этих людей никак не интересовала, слишком страшно им, должно быть, было посмотреть в лицо правде.

Брат Томас тоже пришёл на диспут, и некоторое время внимание всех присутствующих было обращено на него. Как-никак, человек приехал издалека, и от него, естественно, ждали интересных рассказов. Честный монах старался отвечать как можно более кратко -- необходимость лгать, хоть и ради благого дела, несколько смущала его, а сказать правду о смерти отца Андреаса он не мог. По поводу своего путешествия в Тавантисуйю он сказал следующее: "Я понял, что я слишком мало знал об этой стране, чтобы быть годным к проповеди там. Я готовился к этому слишком второпях, и потому нередко попадал в неловкое положение. Отъезжая туда, я был уверен, что буду иметь дело с невежественными дикарями, но порой сам садился в лужу в спорах с образованными людьми. Судя по вашим рассказам, Тавантисуйю населена исключительно запуганными трусами, но я видел людей, полных мужественного достоинства. Можно считать, что они не правы, отвергая христианство, но их нельзя назвать ничтожествами".

"Брат Томас, что мы слышим?!" -- раздались в ответ возмущённые голоса, -- "Неужели тебе симпатичны эти язычники? Тавантисуйю -- абсолютное зло".

-- Абсолютного зла у людей не бывает, -- ответил брат Томас, -- ещё святой Августин говорил, что зло есть отсутствие добра. Даже Люцифер был когда-то ангелом света, которым до сих пор умеет притворяться. В вас говорит обида на вашу бывшую родину, и потому вы забываете об одной вещи: даже к врагам должно быть справедливыми. Не столько ради них, сколько ради себя же, ибо если воин, идущий в бой, недооценивает противника, он нередко обрекает себя этим на поражение.

-- О чём я и говорил! -- торжествующе заявил один бас. Это бы противник Хорхе, и он был рад случаю обратить часть внимания на себя, -- тут многие любят говорить о ничтожности инков, но инки не ничтожны, они сильны и по-своему даже умны. Разве без силы и ума можно выиграть хотя бы одну войну? Даже одну битву? Разве без силы и ума можно построить государство, которое уже столько десятилетий противостоит христианскому миру? Едва ли кто-нибудь заподозрит меня здесь в симпатиях к Асеро, но то, что он справился с таким соперником как Горный Лев, говорит о его незаурядном уме и способностях. Да, можно упрекать его нечестности, да и мало кто из тех королей, кому приходилось бороться за свой престол, действовали честно, но его никак не упрекнёшь в бездарности.

-- Вот как, -- иронически поправил его Хорхе, -- значит, ты бы не возражал против того, чтобы Асеро получил власть над Европой?

-- Тут от наших возражений ничего не зависит. Да, правление инков -- не мёд. При них нельзя будет писать о них правдивые книги. Да, Асеро оклеветал, изгнал, а потом приказал убить своего соперника. Но надо понимать, что хотя инки в нравственном отношении ничем не лучше европейской знати, но и не сильно хуже. Клеветать, изгонять и убивать соперников христианские монархи тоже могут.

-- Коллега, может быть всё-таки начнём наш диспут, -- внешне кротко, но как-то ядовито-медоточиво сказал Хорхе, -- по условленным заранее правилам за мной первое слово.

-- Что ж, начнём, -- согласился его соперник.

-- Итак, главный вопрос -- кто господин в Тавантисуйю. Амаута инков обожают нагло лгать, говоря, что в их стране, в отличие от других стран, нет рабов и господ, говорят, что Тавантисуйю является из-за этого чуть ли не раем земным. Но это ложь! На самом деле господа в Тавантисуйю есть. Это -- сами инки. Разве не им достаются самые лучшие яства, самые красивые одежды и самые большие дома? Они и только они имеют право держать слуг. Да, они, высшие чиновники, и есть господа и хозяева Тавантисуйю. Они все вместе владеют ею. Конечно, они не могут её распродать, так как если какая-то часть из них попробует сделать подобное, то все остальные воспротивятся, ибо деньги от проданного могут относительно быстро кончиться, а саму страну можно доить до бесконечности! Но инки в Тавантисуйю -- господа и хозяева! Собственно, вся мерзость и несвобода государства инков -- оттуда, из этого совокупного владения. Инки друг на друга сильно давят доносами и прочими средствами контроля, и потому не свободен никто. Но инки -- господа! Дикси!

-- Ха-ха-ха! -- ответил его соперник, -- да где хоть один документ, в которой было бы сказано, что государство является собственностью инков? Да и каких именно инков? Всех? Но любой мелкий чиновник может за малейшее воровство пойти в кандалах на золотые рудники! Да и глупо ему было бы воровать у самого себя, раз государство, якобы, и без того принадлежит ему!

-- А я и не говорю, что государство принадлежит всем чиновникам! -- ответил Хорхе, -- нет, речь идёт только о самом верхнем слое!

-- Вот как? Но ведь даже носящие льяуту, даже братья Первого Инки могут подвергнуться суду и казни!

-- Хорошо, единственный господин и владелец Тавантисуйю есть лично Первый Инка с его семейством. Он может казнить и миловать кого захочет!

-- Ну ты точно забыл про порядки в Тавантисуйю! Зачем же тогда закон, по которому Первого Инку можно снять и судить? Да, этой возможностью почти не пользуются, но закон не отменил даже Асеро! И кстати, кем будет Асеро, если лишится трона? Да никем! Какой же он после этого владелец Тавантисуйю?

-- У любого владельца собственность можно отнять, -- парировал Хорхе, -- Асеро тут, конечно, не исключение.

-- Но получается, что владеет Тавантисуйю не сам Асеро, а его трон? С которого его могут сковырнуть? -- ехидничал соперник Хорхе.

-- Как ты знаешь, сковырнуть его оттуда довольно сложно. Хотя, конечно, вполне может быть, что его же приближённые однажды кокнут его во сне.

-- А разве ты не помнишь, как Асеро сажали на трон -- тогдашний глава государственной безопасности женил его на своей дочке. И тогда, и сейчас Асеро находился под плотным контролем службы безопасности государства. Вертит им Инти как хочет. Асеро, говорят, даже дополнительных жён, кроме этой самой дочки не берёт, видать, Инти ему не разрешает! А если Асеро даже своим мужским достоинством распоряжаться не может как захочет, что уж об остальном говорить?

-- То есть, ты считаешь, что господином и владельцем Тавантисуйю является служба безопасности государства?

-- Не совсем. Инти ведь тоже не всесилен. Господин Тавантисуйю -- это не какой-то конкретный человек или даже конкретная клика. Нет, господином Тавантисуйю является сам государственный механизм, безжалостный и бесчеловечный. Носящие льяуту -- лишь его любимые слуги, но даже любимых слуг он может пнуть пинком под зад, ибо этот механизм слеп, как Полифем, -- последним словом соперник Хорхе щегольнул, как щеголяют драгоценным камушком. Знание античной мифологии подчёркивало его европейскую образованность.

-- А кто же им управляет, этим механизмом? -- ехидно спросил Хорхе, -- механизм не может управлять сам собой. Механизм -- это инструмент, как нож или кирка, но кирка или нож не могут действовать сами по себе, а лишь в чьих-то руках. Об этом, если ты помнишь, говорили ещё древние.

-- Древние? А ты читала древних?

-- Конечно. Если ты помнишь, я учился на амаута, а вот ты -- нет!

-- А знаешь ли, амаута, что древних мало читать, а надо ещё и понимать? А самих амаута, как ты знаешь, не понимать древних учат, а лишь жонглировать цитатами.

-- А вот как раз ты жонглируешь цитатами. Я же читал твои трактаты, они все сплошь из передёрнутых цитат, в том числе и из меня.

-- И кто это говорит? Тот кто сам цитаты передёгивает?

Тут Хорхе не выдержал и вцепился сопернику в волосы. Они покатились по полу, по ходу дела опрокидывая табуретки. Часть зрителей бросилась помогать тому из спорщиков, который им был более симпатичен, а остальные, опасаясь попасть под раздачу, предпочли побыстрее ретироваться.

Выйдя, Заря сказала вслух, вроде бы ни к кому не обращаясь, но так, чтобы любой желающий из окружающих мог зацепиться с ней языком, если хотел.

-- Интересно, здесь каждый раз до драки доходит? Или это мне так не повезло сегодня?

-- Здесь такое происходит довольно часто, -- ответил довольно мрачный мужчина, стоявший рядом, -- особенно если тема горячая. Да и без темы... кажется, у нас все просто кипят от взаимной ненависти друг к другу. Видно, такова уж наша поражённая грехом природа. Или дело всё в том, что Господь создал Адама в единственном числе, то есть одиночкой. Может, рай и невозможен в обществе себе подобных. Как тебя зовут?