в архивы храма, в подвал, куда я за столько дней так и не наведался.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Кабинет верховной жрицы, три дня спустя, два часа после полудня
— Вы могли бы уже поговорить нормально. Сколько дней прошло, а вы виделись всего два раза.
— Мне сейчас совсем не до этого, — честно призналась Тэя, глядя на немолодую женщину, когда-то занимавшую высокий пост среди старших жриц. — После всего случившегося слишком много вопросов требуют внимания. Не хочу пускать всё на самотёк.
— Удели Тимиру хотя бы пару часов, — не сдавалась женщина. — А то складывается впечатление, что он приехал поддержать в трудную минуту, а ты его избегаешь. Пригласи сюда, поужинайте вместе, поговори, поделись проблемами. Тимир умный мужчина, у него обязательно найдётся решение для многих проблем. Если храму сейчас нужны деньги, то наша семья поможет, ты же знаешь.
— Я сама найду его сегодня или завтра, — уклончиво сказала Тэя. — К тому же на этот этаж нельзя подниматься мужчинам.
Сказав последнее, Тэя посмотрела в сторону двери. В кабинет заглядывала жрица, дежурившая в коридоре и следившая, чтобы никто не мешал важному разговору. Она что-то сказала одними губами, но Тэя сразу не разобрала. В любом случае, верховная жрица была рада, что появилась возможность закончить разговор, сославшись на дела.
— Мне сейчас нужно будет решить пару важных вопросов, — сказала Тэя. — Я обязательно поговорю с Тимиром, но позже. Прошу, не торопите меня.
— Хорошо, — женщина понимающе кивнула и встала. — Мы никуда не торопимся, но не стоит тянуть до конца сезона дождей. Дай мне знать, когда у тебя будет время. Я всегда могу поделиться с тобой своим опытом.
— Конечно.
Тэя прекрасно знала, чего та добивалась, но не могла пойти навстречу. Правила говорили, что покинувшая храм женщина уже не могла вернуться. Сейчас все старшие жрицы поддерживали исключительно Тэю, поэтому у старейшины семейства Мэй не было влияния. Она не могла вернуть должность в обход верховной, как бы сильно этого ни хотела и сколько бы золота ни заплатила. Вопрос даже не в том, что представительница рода Мэй поддержала бы любое начинание Тэи, а в том, что пора было немного обновить храм, выставив из него ворчливых стариков, крепко вцепившихся в устои и традиции.
Выходя из кабинета, бывшая старшая жрица едва не столкнулась в дверях со взволнованной Беатой, тащившей за руку Василия. Тэя едва не закрыла ладонью глаза, подумав, что они появились очень не вовремя. Молодёжь на гостью даже внимания не обратила, проскользнув в кабинет. Василий едва успел дверь закрыть, когда Беата силой потянула его к столу.
— Наставница Тэя, Вы должны это видеть! — выпалила Беата.
— Вы же должны заниматься в это время дня, — строго сказала Тэя, глядя на них.
— Мы занимались, — закивала Беата. — Учили новый символ. Вася, не стой, снимай накидку.
Парень вздохнул, стянул через голову ремешок большой сумки для книг и письменных принадлежностей и вручил ей. Ворча что-то на незнакомом языке, он слегка ослабил пояс, затем ловко вынул руки из рукавов одеяний, оголяя торс. Беата тут же повернула его спиной к Тэе.
— Видите? — спросила она. — Я лично наносила ему символ понимания. И где он? Куда делся?! Так ведь не бывает.
— Вижу, — сказала Тэя, глядя на абсолютно чистую спину парня.
Когда Василий слёг с лихорадкой, Тэя лично протирала обезболивающим настоем чёткий и яркий рисунок. Она протянула руку, касаясь спины в том месте. И только сейчас Тэя поняла, что совершенно ничего не чувствует. Василий постоянно источал ауру силы, а присутствие чёрного солнца, очень знакомое и яркое, часто сбивало с толку. Иногда казалось, что рядом не молодой парень, а умудрённая опытом и невероятно сильная наставница, когда-то передавшая Тэе чёрное солнце. Сейчас же Василий казался совсем обычным парнем, не одарённым силой человеком.
— Дай руки, — быстро сказала Тэя, а её голос дрогнул.
Развернув парня лицом к себе, крепко сжала его ладони. Закрыв глаза, она попыталась понять, что произошло, и с большим облегчением вздохнула. Чёрное солнце было на месте, всё такое же горячее и могущественное, как и раньше, только спрятавшееся очень глубоко. Оно словно бы само почувствовало верховную жрицу и с любопытством выглянуло из-за укрытия.
— Что случилось? — спросила Тэя, не спеша отпускать ладони Василия. — И рассказывая, используй силу голоса, поднимая её от первой молитвы ко второй и дальше.
— Понятия не имею, — признался парень, а пространство вокруг слегка дрогнуло, откликаясь на его голос. — Я вчера чернила новые делал и решил их проверить. Нанёс на предплечье маленький защитный знак, состоящий из одного ключа. Как и положено, зажёг его, проверил, что работает. А когда утром встал, то рисунок пропал. Вот.
Василий показал взглядом на покрасневшую и слегка вздувшуюся кожу на предплечье. Тэя давно обратила на это внимание, но не поняла, зачем ему нужно было нечто подобное. Да и сам рисунок ей был совершенно незнаком.
— Подумал, что чернила не могли так просто пропасть, — продолжил Василий, говоря уже с силой четвёртой молитвы, — попросил Беату посмотреть на спину. Почему пропал символ понимания — я не знаю. Никогда о таком не слышал и не сталкивался.
— Сила голоса хорошая, — оценила Тэя. — Даже чище, чем у Беаты. Пятую молитву читай.
— Я не умею, — виновато сказал Василий.
Судя по взгляду, парень действительно этого не умел. Тэя знала, что для его возраста уметь подобное практически невозможно, но на всякий случай спросить стоило.
— Сила пятой молитвы в том, чтобы контролировать окружающие голоса, — сказала Тэя. — Когда читаешь её, никто кроме тебя не сможет произнести ни слова. Обычно тем, у кого есть чёрное солнце, это даётся легко.
Тэя улыбнулась, видя озадаченный взгляд парня, и отпустила его ладони. Она первый раз сталкивалась с тем, что кто-то мог читать четвёртую молитву без символа понимания. Да даже вторая молитва с большим трудом давалась только самым талантливым, не говоря уже о чём-то большем. Протянув руку, она взъерошила его волосы, так как он слишком глубоко ушёл в своим мысли.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
— Ты сказал, что чернила готовил, — оживилась Тэя. Показала какой-то знак Беате.
— Я же обещал нанести Вам символ скрытности, — сказал я, снова надевая рубаху старейшины и накидку. Подтянул пояс, едва не выронив кошель с десятком золотых монет. — А ещё подготовил два символа для Дорны и один для себя. Беата его уже выучила.
Забрав у Беаты сумку, я вынул большую склянку с чернилами и протянул верховной жрице. В этот раз они получились непроглядно чёрные, словно поглощали окружающий свет. Хорошо, что Зои и её
