(«Мясник»), которое осталось за ним на всю жизнь.
В 1768 г. Ахмед Джеззар бежал из Египта. К этому времени он уже проявил себя как ярый поборник ислама и староосманских традиций.
В своем трактате «Низам-наме-и Миср» он писал о том, как следовало бы управлять Египтом в соответствии с законами Сулеймана Великолепного (1520–1566). В 1773 г., во время осады Бейрута русскими, он приобрел славу мусульманского героя, приказав разбирать дворцы знати для восстановления разрушенных укреплений.
Став пашой Акки, Ахмед Джеззар вскоре распространил свою власть на Сирию и Ливан. Путем давления и интриг он добился устранения Юсуфа Шехаба и приручил друзскую знать, которой помыкал как своими вассалами. Бешир II в эти годы воспринимался не иначе, как марионетка Ахмеда Джеззара. Он несколько раз отстранял Бешира II от власти, затем милостиво возвращал на трон. Влияние Джеззара еще более возросло, когда Порта передала под его управление эйалет Триполи, затем Дамаск, который в 1785–1804 гг., с небольшим перерывом, находился под его властью.
Столицей своих владений Ахмед Джеззар сделал Акку. В Сайде, Триполи и Дамаске правили наместники, нередко его собственные мамлюки. Арабы были оттеснены от управления. На всех постах находились выдвиженцы Ахмеда Джеззара, который сам вершил всеми государственными делами. Как типичный азиатский деспот, он установил сильно централизованную систему власти с авторитарными методами управления. Его главной опорой были мамлюки и албанские башибузуки, которые вместе с выходцами из Боснии составляли основное ядро его вооруженных сил. Управление финансами находилось в руках евреев. Его первым министром стал Хаим Фархи — сефард, выходец из семьи еврейских откупщиков Дамаска. Независимо от занимаемых постов все они трепетали перед правителем и беззастенчиво измывались над местным арабским населением.
Отношения с Портой были неровными. Как всякий поборник староосманских традиций, Ахмед Джеззар выступал за единство империи. Он никогда не выходил из роли лояльного слуги падишаха, но на деле правил совершенно самостоятельно. По существу, он лишь посылал дань в Порту и выражал чисто словесную солидарность с султаном. Политика обновления, проводившаяся Селимом III, была ему совершенно чужда. В своих владениях он сохранял староосманские порядки и под флагом укрепления шариата развернул борьбу против «иностранщины», изгнал из Акки французских купцов и резко ограничил «духовные свободы». Усилились преследования униатов, маронитов и других сторонников Запада. До истинно восточного совершенства была доведена система сыска и террора, от которого никто не был застрахован, даже его собственные мамлюки.
Одно из «дел» в 1789 г. послужило поводом к мятежу мамлюкских войск. К нему присоединились наместники Триполи и Сайды, ряд ливанских князей. Мукатааджи и городские аяны выражали открытое сочувствие повстанцам, которые помимо Триполи и Сайды взяли Бейрут, Сур и осадили Акку, поставив режим на край гибели. Ахмед Джеззар мобилизовал всех своих албанцев и босняков, раздал оружие ремесленникам и другим представителям низших городских слоев и с их помощью сумел подавить мятеж.
Режим террора достиг апогея. Под флагом конфискации нечестно нажитых богатств и восстановления справедливости по всей стране производились массовые экспроприации. Людей истязали и подвергали самым мучительным пыткам, добиваясь признания о скрытых сокровищах.
Не менее сурово карались «экономические преступления», связанные с нарушением системы монополий. Она была унаследована от Захир аль-Омара и получила дальнейшее развитие. Все земли находились в руках государства и управлялись его агентами на основе подряда. Крестьяне получали твердые указания, что сеять и куда свозить полученную продукцию, изымавшуюся у них в форме налогов и государственных закупок. Ремесленники и торговцы были обязаны вступать в «ассоциацию» с правительством и выполнять его заказы. Вся товарная продукция была монополизирована властями, которые ввели систему твердых закупочных и продажных цен.
При Ахмеде Джеззаре погибли тысячи жителей Сирии и Палестины. Многие укрывались в Халебе и неприступных районах Ливана. Большинство же жило надеждой на скорое избавление от власти тирана. В 1795 г. при получении известия о смещении Джеззара, у которого Селим III попытался отнять управление Дамаском, «улицы города были украшены, лавки иллюминированы». Но радость оказалась преждевременной. Ахмед Джеззар вернул Дамаск. Более того, отстояв Акку от войск Бонапарта в 1799 г., он значительно укрепил свой престиж, приобретя славу неукротимого поборника ислама и избавителя страны от иноземного порабощения.
Ваххабиты в Аравии.
В это же время в Северной Аравии возник еще один очаг раннего исламского фундаментализма. Он был связан с религиозно-политическим движением ваххабитов, эксцессы которых потрясли мир на рубеже XVIII–XIX вв. Основателем движения был неистовый богослов Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб (1703–1792). Он был родом из религиозной мусульманской семьи. Его отец, кадий г. Аяйна в Неджде, дал сыну традиционное образование, которое тот основательно пополнил во время скитаний по очагам аравийской образованности. Он совершил хадж, долго был в Медине и Басре, где беседовал с наиболее видными улемами этих провинциальных мест. Наибольшее влияние на формирование его взглядов оказала фундаменталистская доктрина ханбализма, особенно ее крайняя интерпретация в трудах Таки ад-Дина ибн Таймийи (ум. в 1328 г).
Аравия в это время представляла собой довольно унылую картину разоренной и раздробленной страны. Хозяйство носило экстенсивный характер и было основано на сочетании кочевого скотоводства и поливного земледелия оазисов. Значительные пространства занимали пустыни. Единой государственности не существовало. Власть османских султанов имела чисто номинальный характер. По существу, Аравия являлась конгломератом мелких и мельчайших эмиратов. Их правители враждовали между собой, отстаивая свои мелкие интересы. Наиболее крупные государства — эмират Бану Халид в Эль-Хасе и мекканский шерифат Хашимитов в Хиджазе — переживали глубокий упадок.
Османские паши, имевшие резиденцию в Джидде, практически не вмешивались во внутреннюю жизнь вассальных аравийских государств. Их беспокоили лишь положение на границах, точнее, на морских подступах к Аравии, и безопасность хаджа. Ежегодно в Хиджаз, где находились священные города ислама Мекка и Медина, приходило до 100–150 тыс. паломников. Их снабжение и охрана составляли главную заботу османских властей и вместе с тем повод для раздоров с местными правителями. Бедуины нередко нападали на караваны с паломниками. Они явно недолюбливали этих людей, шедших в сопровождении пышных военных эскортов, с музыкой и знаменами, со множеством маркитантов, певиц и танцовщиц. Их шокировали свободные нравы и поведение этих «турок», которые сочетали паломничество с мелкой торговлей, пили кофе, курили табак, пользовались благовониями, хной и т. п. Суровые ханбалиты рассматривали их как рассадник коррупции и разврата, как источник бед и социального зла. Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб начал борьбу с этим злом.
В 1730 г. он вернулся на родину и сразу же приступил к проповеди истинного ислама, гневно обличая еретические «новшества» турок, забвение ими шариата, социальную несправедливость и произвол. В первые же дни своей деятельности Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб прославился тем, что
