— Гильдия не подчиняется твоим приказам! — рявкнул более высокий гильдиер. Он и его товарищ протолкались к барьеру из копий — по кивку Пауля эти копья поднялись. Двое в сером выступили за кольцо охраны, высокий поднял руку и объявил: — Я полагаю, вы заработали эмбарго своим…
— Если я услышу от любого из вас еще хоть одну глупость, — ледяным голосом сказал Пауль, — я отдам приказ, который остановит добычу Пряности на Арракисе… навсегда.
— Вы с ума сошли?! — проговорил, отступая, потрясенный гильдиер.
— Стало быть, вы понимаете, что я в состоянии осуществить эту угрозу? — спросил Пауль.
Гильдиер несколько мгновений смотрел в пространство, наконец он встряхнулся и ответил:
— Да, вы в состоянии это сделать… но вы не должны.
— А-а-ахх… — протянул Пауль и кивнул: — Вы ведь оба — Гильд-навигаторы, не так ли?
— Да!
Низенький гильдиер проговорил:
— Вы тогда ослепите и себя самого — а нас всех обречете на медленную смерть. Да вы представляете себе, что это такое — лишиться Пряности, когда привычка приобретена?
— Око, взирающее в будущее и выбирающее верный курс, закроется навеки, — задумчиво произнес Пауль. — Гильдия погибнет. Человечество превратится в крохотные изолированные общины — островки в океане пустоты… Знаете, а ведь я мог бы сделать это реальностью из простой прихоти… или, скажем, от скуки.
— Может быть, обсудим этот вопрос наедине, — поспешно предложил высокий гильдиер. — Я уверен, что мы в состоянии найти компромисс, который…
— Передайте своим людям на орбите, — перебил Пауль, — пусть убираются. Мне надоели эти бессмысленные препирательства. Так вот: если флот немедленно не покинет орбиту Арракиса, нам просто не о чем будет говорить… — Он кивнул на своих связистов у стены. — Можете воспользоваться нашей аппаратурой.
— Но сначала мы должны обсудить это! — запротестовал высокий. — Не можем же мы просто…
— Выполняйте! — рявкнул Пауль. — Власть уничтожить нечто есть подлинный и абсолютный контроль над ним… Ты же признал, что я обладаю такой властью. Поэтому мы не станем ничего обсуждать, и я не собираюсь идти на какие-либо компромиссы. Вы будете исполнять то, что я велю, — или испытаете немедленные последствия неповиновения.
— Он сделает это!.. — пробормотал низенький гильдиер. И Пауль увидел, как ужас объял обоих.
Агенты Гильдии медленно пошли к аппаратуре связи.
— Они подчинятся? — негромко спросил Гурни.
— Они способны видеть будущее, хотя и очень ограниченно — только прямо перед собой, — ответил Пауль. — И глядя вперед, видят лишь глухую стену, которая встанет перед ними в случае — неповиновения. И каждый Гильд-навигатор в каждом из кораблей над нами видит ту же стену… Они подчинятся.
Пауль обернулся к Императору:
— Когда вам позволили занять трон вашего отца, единственным условием было, чтобы поток Пряности не иссякал. Вы обманули их ожидания, Ваше Величество. Вы догадываетесь о последствиях?..
— Мне никто не позволял занять…
— Хватит валять дурака! — рявкнул Пауль. — Гильдия — та же деревня на реке: им нужна вода, но они могут лишь взять из реки столько, сколько в состоянии потребить, и не больше; перегородить реку и полностью контролировать ее они не могут — тогда все заметят, что они берут у реки, и рано или поздно это приведет к катастрофе. Поток Пряности — вот река Гильдии, а плотину на ней возвел я. Но такую плотину, какую нельзя разрушить, не уничтожив реку.
Император растерянно провел рукой по рыжим волосам, посмотрел на спины гильдиеров.
— Даже ваша Правдовидица, ваша гессеритка — и та трепещет, — сказал Пауль. — Есть множество других ядов, пригодных для дел Преподобных Матерей, но — после того, как в игру включаются Пряность и меланжевый ликер, — все они теряют силу.
Старуха плотнее запахнула свои бесформенные черные одежды и выбралась из толпы к самому частоколу федайкинских копий.
— Приветствую Преподобную Мать Гайю-Елену Мохийям, — проговорил Пауль. — Давно же мы не встречались — помните Каладан?
Та посмотрела мимо него на его мать:
— Да, Джессика, я вижу, что твой сын — это и вправду Он. За это тебе простится даже твоя мерзостная дочь.
Пауль подавил приступ холодной ярости и внешне спокойно одернул старуху:
— У тебя нет и никогда не было права прощать что-либо моей матери!
Старуха вперила в него глаза, встретив жесткий взгляд.
— Что ж, попробуй на мне свои трюки, старая ведьма! — сказал Пауль. — Ну, где твой гом джаббар? Попытайся взглянуть туда, куда ты не осмеливаешься смотреть, — и ты увидишь там меня! Я буду смотреть на тебя оттуда.
Старуха опустила глаза.
— Или тебе нечего мне сказать? — сурово спросил Пауль.
— Я ведь первой засвидетельствовала, что ты человек, — пробормотала она. — Не забудь этого… не запачкай память об этом…
Пауль возвысил голос:
— Посмотрите на нее, друзья! Вот перед вами Преподобная Мать Бене Гессерит, терпеливая в долгом деле. Она и ее сестры ждали — ждали девяносто поколений, чтобы гены сложились в должную комбинацию, которая в сочетании с определенными условиями породила бы того единственного человека, вокруг которого строились их планы… Смотрите, смотрите! Теперь она знает — девяносто соитий породили этого человека. И вот он — я… однако… я… никогда… не стану… делать… того, что нужно ей!
— Джессика! — завопила старуха. — Вели ему замолчать!
— Сама вели, попробуй, — ответила Джессика. Пауль бросил на старую Преподобную Мать яростный взгляд.
— За ту роль, которую ты сыграла во всем этом, — сказал он, — я бы охотно велел тебя удавить… И ты никак мне не помешала бы! — добавил он резко, видя, как она закаменела от ярости. — Но, по-моему, куда лучшим наказанием будет, если я оставлю тебя доживать твои годы без возможности коснуться меня или хоть в чем-то склонить на выполнение ваших планов!..
— Джессика, что ты наделала?! — простонала старая Правдовидица.
— В одном вам не откажешь, — продолжал Пауль. — Вы увидели часть того, что необходимо расе… но как плохо увидели вы это! Вы думаете контролировать генетику расы скрещиванием и отбором немногих «лучших», согласно вашему «основному плану»! Как же мало вы понимаете…
— Ты не смеешь говорить о подобных вещах! — прошипела старуха.
— Молчать! — рявкнул Пауль, и это короткое слово, казалось, материализовалось в нечто плотное, метнувшееся в воздухе от него к Преподобной Матери, и это «нечто» было послушно воле Пауля.
Старуха отшатнулась, почти упав на руки стоявших позади. Ее лицо потеряло всякое выражение и побелело от силы полученного психического удара.
— Джессика, — прошипела она. — Джессика…
— Я запомнил твой гом джаббар, — сказал Пауль. — Помни и ты: одним лишь словом я могу убить тебя!
Фримены в зале понимающе переглянулись. Разве не говорила легенда: «И слово его будет нести смерть и гибель вечную всякому, кто пойдет против дела праведных»?
Теперь Пауль повернулся к высокой принцессе, стоящей подле своего венценосного отца. Не сводя с нее взгляда, он обратился к Императору:
— Ваше Величество, мы с вами оба знаем выход из создавшейся ситуации…
Император метнул взгляд на дочь и воззрился на Пауля.
— И ты смеешь?.. Ты! Авантюрист без рода и племени, никто, выскочка из дикой…
— Вы уже признали меня своим «уважаемым родичем»… Так что довольно вздора.
— Я твой государь, — напомнил Император.
Пауль взглянул на гильдиеров — те стояли теперь у передатчика лицом к нему. Один из них кивнул Паулю.
— Я ведь могу и заставить, — заметил Пауль.
— Но ты… вы… не осмелитесь! — как-то скрежещуще сказал Император.
Пауль только молча смотрел на него.
Принцесса коснулась руки отца.
— Отец, — проговорила она шелковисто-мягким, успокаивающим голосом.
— Не пробуй на мне свои штучки, — буркнул Император и посмотрел на нее. — Тебе не нужно делать это, дочь. У нас есть еще ресурсы, которые…
— Но этот человек достоин быть твоим сыном, — сказала принцесса.
