— Я, быть может, и бессмертен, но Равел открыла, что в ритуале был один изъян: каждый раз, когда я умираю, я теряю частичку своего разума. Однажды, после множества смертей я даже лишусь способности думать.
— ЭТО НЕВАЖНО. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ. ТВОЙ МОЗГ МОЖЕТ БЫТЬ УТЕРЯН, НО ТВОЯ ПЛОТЬ ПРОДОЛЖИТ СУЩЕСТВОВАНИЕ. ЭТО ВСЕ, ЧТО НЕОБХОДИМО.
— Необходимо? Для чего?
— МЫ С ТОБОЙ — ТЫ И Я — СВЯЗАНЫ, ПУСТЬ И ТОНКИМ ВОЛОСКОМ. Я НЕ ЖЕЛАЮ ТВОЕЙ ГИБЕЛИ, ХОЧУ ЛИШЬ, ЧТОБЫ ТЫ ДЕРЖАЛСЯ ПОДАЛЬШЕ ОТ МЕНЯ.
— Подумай вот над чем: ты сказал, что мы связаны друг с другом. Когда страдаю я, должен страдать и ты. Возможно, ты заключен здесь, потому что испытываешь страдания, пусть иного рода, нежели я.
— СТРАДАЮТ СЛАБЫЕ. Я ТЕРПЛЮ.
— Возможно ли, что с каждой смертью частички разума у тебя умирает частичка тела? Я теряю дух, а ты теряешь материальность. Потому для тебя все труднее и труднее оставлять Крепость и странствовать за пределами этого Плана. Крепость — не только твоя тюрьма, она станет твоей могилой.
— НЕВОЗМОЖНО.
— Да ну? Сам же сказал, что мы связаны. Вне всякого сомнения, ты чувствовал, как истончилось твое тело за последнее столетие. Ты носишь доспехи Равел, хоть она и вызывает у тебя отвращение. Но доспехи необходимы твоему призрачному обличью, ибо они замедляют развоплощение.
— ДАЖЕ ЕСЛИ СЛОВА ТВОИ ИСТИННЫ, НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИШЬ. ПУСТЬ ЛУЧШЕ ТЕЛО МОЕ УМРЕТ ЗДЕСЬ, В КРЕПОСТИ, ЧЕМ Я ПРОДОЛЖУ СУЩЕСТВОВАТЬ В ЕДИНСТВЕ С ТОБОЮ.
— Значит, если бы я умер, связь оказалась разорвана…
— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ.
— Если я не могу умереть, значит, ты не можешь существовать в принципе. Ты — моя смертность.
— ВОЗМОЖНО, КОГДА-ТО. НО НЕ СЕЙЧАС. Я ИЗМЕНИЛСЯ. Я ДОСТИГ СОВЕРШЕНСТВА И СТАЛ КЕМ-ТО КУДА БОЛЕЕ ВЕЛИКИМ.
Я достаточно общался с собственной самовлюбленной смертностью. Пора положить конец всему. Но сначала нужно было решить, можно ли что-то изменить в участи моих друзей, ведь, хоть они и мертвы, души их могут пребывать поблизости, а значит остается возможность их воскрешения.
— Мои друзья… Я хочу, чтобы им была возвращена жизнь и чтобы они покинули это место.
— НЕТ. ОНИ МЕРТВЫ. И МЕРТВЫМИ ОСТАНУТСЯ.
— Почему? Ты не можешь спасти их? Не обладаешь такими силами?
— НЕ СТАВЬ ПОД СОМНЕНИЕ СИЛЫ МОИ ЗДЕСЬ, В ЭТОМ МЕСТЕ. НЕТ НИЧЕГО, ЧТО Я НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ ТЕПЕРЬ, КОГДА СВОБОДЕН ОТ ТЕБЯ. НО Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ СПАСЕНЫ. ОНИ БРОСИЛИ ВЫЗОВ МНЕ В МОЕМ ДОМЕ И СМЕРТИ ИХ ПОСЛУЖАТ ПРИМЕРОМ ВСЕМ ТЕМ, КТО ПЫТАЕТСЯ ПРОТИВОСТОЯТЬ МНЕ.
— Не думаю, что у тебя есть выбор. Сомневаюсь, что тебе по силам возродить их.
— СЛОМАННЫЙ, В ТЕЧЕНИЕ МНОЖЕСТВА ПОКОЛЕНИЙ Я НАБЛЮДАЛ, ИЗУЧАЛ И ЧЕРПАЛ СИЛУ ИЗ ТВОЕГО ТЕЛА. КОГДА ТЫ СРАЖАЛСЯ В ВОЙНЕ ЧЕРНОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ, ВСЕ ЗНАНИЯ ПО ТАКТИКЕ И СТРАТЕГИИ ОТПЕЧАТАЛИСЬ В МОЕМ РАЗУМЕ. КОГДА ТЫ ИЗУЧАЛ МАГИЮ С ЛУМОМ БЕЗУМНЫМ, Я УЧИЛСЯ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ. Я ПОМНЮ ВСЕ ТО, ЧТО ТЫ ЗАБЫЛ. ВЛАСТЬ НАД ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ — ЛИШЬ ЖАЛКАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ МОЕГО МОГУЩЕСТВА.
— Значит, наша связь… позволяет тебе испытывать то, что испытываю я, изучать то, что изучаю я…
— ЭТО НЕ ВАЖНО.
— Дейонарра сказала, что я могу избежать смерти лишь тогда, когда жертва умирает неподалеку от меня. Но она что-то пробудила во мне… ты говоришь, это лишь малая толика моей власти над жизнью и смертью?
— ТВОЙ РАЗУМ — ЗАТУПИВШИЙСЯ ТОЧИЛЬНЫЙ КАМЕНЬ, ИБО ДАВНЫМ-ДАВНО НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛСЯ. ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ ТЫ ОБЛАДАЛ ЭТОЙ СИЛОЙ, ТО ВСЕ РАВНО НЕ ЗНАЛ БЫ, КАК ЕЕ ПРИМЕНИТЬ.
— Если ты утверждаешь, что обладаешь подобной силой, значит, ею обладаю и я — даже если я не был с ними в момент смерти.
— У ТЕБЯ НЕ ХВАТИТ ЛЕТ, ЧТОБЫ ИЗУЧИТЬ ВЛАСТЬ НАД ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ. ТЫ ПАДЕШЬ ПЕРЕДО МНОЮ.
Неожиданно я осознал, что лет мне хватит, ведь много инкарнаций назад, я обладал этими знаниями. Но на их применение умения нужно время, а я знал, что смертность не даст мне его, если я, конечно, не придумаю что-нибудь. Я нашел камень с речью практичной инкарнации, в котором та догадывалась о предназначении зала Крепости.
— Знаешь, по пути сюда я отомкнул внутренние чертоги. Величайшие тени вырвались на свободу и рыщут ныне по твоей Крепости. — Я старался говорить как можно небрежней.
— ТЫ ЛЖЕШЬ.
— Погляди сам, если не веришь. Я все равно отсюда никуда не денусь.
— Я ВЕРНУСЬ И ТЫ ПОЛУЧИШЬ СВОЕ, СЛОМАННЫЙ. ЕСЛИ ТЫ ВЫПУСТИЛ ТЕНЕЙ, Я СКОРМЛЮ ТЕБЯ ИМ.
— Хорошо… я побуду здесь. ЕСЛИ ты вернешься.
— Я СВЕДУ СЧЕТЫ С ТОБОЙ ОЧЕНЬ СКОРО.
Моя смертность исчезла. Без промедления я подбежал к Морти, готовясь использовать силы воскрешения. Однако неожиданно Морти заговорил:
— Ух, ух, ух! Постой- ка, шеф. Мне нужно кое о чем рассказать тебе.
— Морти?! Так ты жив?!
— Ну, да… когда ты так долго мертв, поневоле научишься правдоподобно притворяться. Я слушал всю вашу беседу. Используй свои силы для кого- нибудь другого, нечего их тратить на меня.
— То есть, ты собирался просто лежать здесь, пока меня разделывают на части?
— Ну, да, шеф. Ты ведь все равно не умрешь. То есть, если бы ты потерпел поражение, должен же кто-то вновь ввести тебя в курс дела. Плюс к тому, ты же знаешь, что в сражении от меня толку немного, ну, конечно, когда я не дразню одного мага или другого…
Когда магия моя наполнила его, Дак'кон судорожно вдохнул и с трудом открыл глаза. Казалось, он еле- еле цепляется за жизнь.
— Ранее, Дак'кон, ты сказал Речь Двух Смертей Как Одной. Пробил час.
Когда я произнес эти слова, глаза Дак'кона закрылись — на секунду я испугался, что жизнь вновь оставила его, — а когда открылись вновь, то не были больше угольно — черными, а отражали металлическую поверхность его меча; и я знал, что Дак'кон стал другим, намного более могущественным. Он глубоко вздохнул, а затем поднялся на ноги; карах его заострился.
— Мой меч — твой.
Силы мои устремились к Анне, и тело ее содрогнулось — она медленно подняла голову, растерянно огляделась по сторонам.
— Я нашел свою смертность, Анна — и, как оказалась, она не очень-то меня жалует. Мне нужна твоя помощь.
Глаза Анны зловеще сузились и она кивнула.
— Я останусь с тобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
