— Слушай, зачем тебе все это? — спросил я его, не надеясь на ответ. — Можешь ты хоть месяц пожить без приключений и спасения первых встречных и поперечных?
— Не могу. — Он все-таки ответил, и в голосе клинка прозвучала грустинка. — Я так устроен. Как только вижу какую-нибудь несправедливость, мигом кидаюсь исправлять.
— Так не смотри и не увидишь!
— Вот дурень, так я тоже не могу. Иначе потеряю цель и зачахну. Мне нужно действовать.
— Хм… А ты правда в силах наслать на человека проклятие?
— Да я как-то пробовал, но… — Свордиус резко замолчал. — Конечно, могу, и горе тому, кто усомнится!
Пробовал, значит… Ага.
Я перевел разговор на иные темы.
Через два месяца подобного существования нам сказочно повезло. Я спас баронского отпрыска. Бастарда, но любимого отцом. Вышло это случайно. Пацан игрался в реке и пошел ко дну от случившейся судороги. А река в том месте изрядно глубока и бурлива. Ребятня вместо того, чтобы помочь, рванула на берег с воплями о страшном духе-водяном. А я, как на грех, проходил рядом. Нужно ли говорить, что Свордиус потянул меня в воду, едва заслышал отчаянный крик мальчишки. Хорошо, разрешил себя отстегнуть, а то представляю, как бы я греб с эдакой тяжестью, и было бы в тот день двое свежих утопленничков.
Мальчишку я вытащил, что стало известно в замке. И наконец-то я получил достойное вознаграждение за свои труды (вкупе с лекцией Свордиуса о добрых делах, за которые рано или поздно воздается сторицей).
На дарованные деньги купил коня, после чего сообщил мечу, что намерен покинуть опротивевший город. Свордиус подозрительно легко согласился. Промашку я допустил лишь в одном: в тот же вечер напился и проболтался о намерении Нисане. Естественно, клоунесса возопила, что жаждет отправиться вместе со мной, делить тяготы походной жизни, готовить обеды, а по пути спасать, защищать, помогать…
Святой Франциск!
Но выбора не оставалось. Я купил ей низенькую лошаденку, и через три дня мы оставили городские стены далеко позади. Путешествие текло легко и приятно. Пели птички, шуршали деревья, по небу плыли белые облака, сияло солнце, меч и Нисана развлекались беседой о преимуществе фламбергов над прямыми клинками. Позже по пути встретилась кибитка то ли с бродячими актерами, то ли шарлатанами-целителями в количестве двух человек, и дальнейшие пару десятков миль мы проехали в их обществе. Свордиус немедленно умолк, даря мне несколько часов блаженного спокойствия, но это обстоятельство успешно скомпенсировала Нисана… К вечеру на горизонте возник очередной лес, его опушка единогласно была избрана местом ночлега.
В общем, день бы завершился как нельзя лучше, если бы стаду диких свиней не взбрело в голову промчаться через наш крошечный лагерь по своим поросячьим делам. Что уж у них там произошло, может, местечковый пожар случился, может, «охотник» какой выбрался пострелять в ночи из арбалета и таки подстрелил кого, но на опушку свинки примчались в отвратительном настроении. А их предводитель, здоровенный кабан с черной шерстью на загривке, пылал жаждой мести. Он-то и повел себя совершенно по-свински, принявшись раскидывать наши пожитки и ломать колеса у повозки.
От такого напора мы, как бы это сказать, растерялись. Нисана шмыгнула в кусты и оттуда зачем-то завопила (наверное, попала в крапиву). Один из актеров рванул в чащу. Второй, молодой парнишка, вывалился из кибитки и замер ногами вверх прямо перед носом у кабана. Я собрался уже залезть на дерево, облюбовал веточку. Но тут… Надо ли упоминать, о ком я посмел забыть? Конечно, доблестный клинок Гладио Спада Как-Там-Его Свордиус не смог оставить артиста в столь незавидном положении и кинулся на выручку. Прямо со мной.
Руки, уже вцепившиеся в вожделенную ветку, соскользнули, ноги понесли к черногривому чудовищу…
И чего бы парнишке не погибнуть тихо-мирно, без душераздирающих воплей и призывов о помощи? Сидел бы я сейчас на дереве и горя не знал.
Ни разу не видел, чтобы на кабана охотились с мечом, посему пришлось осваивать данное искусство на ходу. К моему удивлению, все остались живы. Кроме предводителя поросячьего стада — его мы сожрали на ужин в назидание потомкам. Но дело не в том. Я наконец-то узнал, что мои бродячие актеры вовсе никакие не актеры и даже не шарлатаны-целители. Они… менестрели.
Нет, вы понимаете?! Менестрели!
Уже через полчаса у костра раздавалась не очень трезвая песнь о храбреце с мечом, в одиночку победившем могучего вепря-оборотня и спасшего двух таинственных незнакомцев. Также в песне выяснялось, что таинственные незнакомцы на самом деле наследные принцы дальних держав, а могучий вепрь — родственник страшного мага, посланного, чтобы… тра-ля-ля, в общем. Было там что-то и о Нисане, «юной деве прекрасной, ликом подобной луне, с устами, что ярче кораллов».
Вот. Теперь представляете масштабы бедствия? Да уже завтра, едва мы въедем в ближайший город, песня зазвучит на всех углах…
Ночью я не спал. Ближе к рассвету поднялся, накрыл Свордиуса одеялом от навершия до кончика клинка, осторожно, дабы не разбудить бывшую клоунессу, собрал вещи и отошел в сторонку. Якобы по нужде. Там отвязал коня и повел по мягкой траве подальше от стоянки на дорогу. Через несколько минут вскочил в седло, двинувшись вперед.
Розовеющее небо, пробуждающиеся малиновки и свежие запахи раннего утра…
Свободен! Наконец-то свободен!
Больше никаких подвигов, спасений и «Од всеславному рыцарю Бриану». Спокойная трудовая жизнь, маленький домик, семья, детишки, ароматный хлебушек по утрам, добрый крепкий эль по вечерам. Тишина и благоденствие.
А меч мне ничего не сделает. Мало ли куда я пропал. Пошел погулять на заре и упал в овраг. Медведи утащили, волки задрали. И мерина моего заодно. Всякое бывает.
Часа через два я заскучал.
Ну, знаете, как-то непривычно, никто над ухом не зудит, дифирамбы не поет, лекции не читает. Женского голоска опять-таки не слышно. Нет, хвала святой Екатерине, конечно. Но… будто не хватает чего. А затем конь принялся сбавлять темп. Устал, бедняжка, ему бы передохнуть. Да и мне кушать хочется, не в седле же — неудобно. По мелочи то да сё, как не задержаться.
Спустя полчаса сзади раздался глухой топот, пока еще далекий и еле слышный. Неужто лошадка Нисаны грохочет? Я чуть откинулся назад, поддергивая повод, коняга перешел на шаг. Сердце часто забилось…
О нет! Святой Бернард, да что я делаю! Мне ж бежать отсюда надо. Драпать! Они же меня вдвоем… они же со мной такое… Я наддал пятками, послал скакуна вперед. Скакун, однако, двинулся не слишком резво, явно в расчете подождать свою каурую подружку, вдруг нагонит. Ну та и нагнала. С наездницей вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
