долго ли Алехандро от него отстал? Воспользовавшись ситуацией, Даниэль уехал со стройки, еще раз мысленно благодаря про себя Роберто. Все-таки он хороший человек, несмотря на возникшие ранее между ними недоразумения, Роберто совсем не такой, как кажется. Его добрые дела и хорошее отношение говорит об обратном. Тогда — почему он так ведет себя дома? Почему избегает своей семьи? Виктория права, говоря о том, что ее отец несчастлив. Да и сам он рассказал, какая у него была в прошлом печальная история. Странно было слышать такое от своего начальника, но Даниэль понимал, что в тот раз, Роберто был искренним с ним. Не каждому он открывается. Да и вообще, как-то непросто воспринимать, что в таком возрасте люди стремятся к любви, ведь сейчас, опираясь на свой еще достаточно молодой возраст, он считал, что, когда ему будет за 50, его жизнь будет полностью устроена и определена, будет ли он задумываться о таких вещах, как любовь? Желание быть счастливым, ведь сейчас ему кажется, что все просто, что он сумеет сохранить чувства к Виктории. Дай-то бог, чтобы у них все сложилось, и не пришлось бы ему быть на месте Роберто, бредя по жизни в поиске самой жизни. Может Виктория права — не стоит мешать отношению матери и Роберто. Оба имели печальный опыт за плечами, но с другой стороны — Роберто женат. Как же все не просто. Даниэль вздохнул. Нет, надо свою жизнь устраивать вовремя, по крайне мере он постарается сделать для этого все. Теперь он лучше понимал Викторию, когда она говорила о своей семье. Хорошо, что в их семье все было по-другому.
Роберто разговорил Алехандро на счет поставщиков, сам же при этом задумался о излишнем интересе Алехандро к Даниэлю, и Кристина нервничает, неспроста она просила его о том, чтобы она вновь взял Даниэля на работу. Неспроста…
Женщина встала с кровати и подошла к окну.
— Мы не выбираем себе судьбу, не распоряжаемся ею. Не знаем, что нас ждет впереди, порой кажется, что будущего вообще не существует, — она вспомнила давние события, как потеряла интерес к жизни.
— Почему вы столько лет молчали? — голос Сабрины был глухим и тихим, словно она обвиняла мать, но боялась в этом признаться.
— Старались уберечь вас от боли. Когда что-то происходит, приходится принимать решения, брать на себя обязательства.
— Мою маму убили, — Сабрина смотрела в одну точку. — О каких обязательствах ты говоришь?
— Да, это сейчас мы с уверенностью можем утверждать, а 25 лет назад никто ничего не знал, твой отец всю жизнь жил с мыслью, что ему пришлось отключить свою жену от аппаратов, тем самым убив ее. Обязательство — вырастить и воспитать ребенка, потому как, когда у тебя на руках ребенок, ты уже не принадлежишь самому себе. Твоя жизнь кардинально меняется.
— Но он ее не убивал, — она вскинула голову, — не убивал ведь.
— Нет, это мы с тобой понимаем, а он никогда себя так и не простил. Ему пришлось принять это решение. После которого, он не смог оставаться в этом городе. Он взял тебя и хотел покинуть этот город навсегда.
— А как вы познакомились? Когда? Где?
— В тот же день, когда ты родилась, — Кристина не хотела говорить о том, где именно они встретились.
— Значит Даниэль.
— Нет, Рафаэль не его биологический отец, однако он всегда относился к нему, как к родному сыну. Он вырастил его, как своего собственного, дал ему свое имя. Я вас обоих кормила грудью. Ты стала моей дочерью. И не важно, что не я тебя родила. Мы поженились с Рафаэлем, потому что оба были в безвыходном положении, его мне послала сама судьба, иначе я бы просто не выжила. Мы стали друг другу хорошими добрыми друзьями. Просто друзьями. Мы встретились, когда у нас на руках были дети, у меня сын, у Рафаэля — дочь. Мы не знали, что будет завтра, мы просто хотели лучшего для вас.
— А кто отец Даниэля?
Кристина молча смотрела на дочь.
— Мама, — она поняла, — это они да, те кто тебя изнасиловал? Господи, да что же это такое? Как вы вообще сумели сохранить самих себя? Вырастить нас?
— Мы жили ради вас, для вас. Стремились защитить вас, уберечь, но видимо не все в нашей власти, раз сейчас тебе так больно. Теперь ты знаешь правду. Что ты можешь мне сказать — кто твоя настоящая мама? Кто настоящий отец Даниэля? Один из тех подонков?
Сабрина смотрела на Кристину, ей было ужасно больно за своих родителей, за Кристину, за Даниэля. Она не стала спрашивать — где именно произошло насилие, да и к чему сейчас вопросы об этом, одно понимала, что ее родители просто не могли находиться в этом доме, в городе, где все напоминало, тревожило и бередило душу.
— Мама, — она протянула женщине руки, — ты всегда была, есть и будешь моей мамой, прости, что сомневалась в тебе. Мне надо благодарить бога, что он послал тебя нам, — она обняла Кристину, — ты была опорой папы, вы очень многое пережили, не знаю, за что вам выпали такие испытания. А как же Даниэль? — Сабрина пока никак не реагировала, у нее была масса вопросов.
— Я не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал правду. Как мне смотреть ему в глаза? Как ему жить с осознанием того, кто именно его отец.
— Теперь я понимаю, почему вы были против того, чтобы возвращаться в этот город. А твои родные?
— Я сирота, мои родители погибли много лет назад.
— А как мне теперь смириться с тем, что тот человек, который виноват в смерти моей мамы, живет спокойно?
— Доченька, — Кристина взяла ее лицо в свои руки, — прошу тебя, оставь это. Он не сможет причинить тебе вред. Ты сможешь спокойно работать, строить свою карьеру, лечить людей.
— А он?
— Всему свое время, просто прошу тебя, послушай меня, я стараюсь защитить тебя и Даниэля тоже.
— А каким образом Даниэль замешан в моей истории?
— Брина, мы одна семья, всплывет одна история, другая тоже окажется на поверхности.
— Мама, а у тебя был любимый человек? — спросила Сабрина. — Ты когда-нибудь любила? Ведь отец, он, — она запнулась, ей было сложно признать, что они так и не стали мужем и женой, — ты ведь не любила его как мужчину?
— Нет, я любила его, как друга, как брата. Мы стали очень близкими людьми. Вместе переносили трудности жизни, молча скорбели о своих печалях, радуясь тому, что мы есть друг у друга.
— Как же вы
