Ашши будет повреждена.
— Но ведь Фелис смог разрушить вашу связь с ним и сохранить вам жизнь.
— Он использовал свою собственную душу, чтобы создать независимый якорь.
Забрал у Райза бинты, Къярт смастерил компресс, прижал его к ране и принялся приматывать к голове Бенджи.
— Я могу использовать свою. Это же всего лишь какая-то передача печати, должно хватить и маленького кусочка. От исполинов вон постоянно куски отхватывают, и ничего.
— Къярт, может, все-таки исцеляющей печатью? — предложил Райз. — Похоже, Ашша не хило так его приложила.
— Позволь мне хотя бы попытаться. Ты же знаешь, у меня с печатями хорошо ладится. И Ашша поможет. А если не получится, то хуже все равно не будет.
— Ты можешь пострадать.
— Он уже пострадал, — хмыкнул Райз. — Не видишь, ему это наоборот нравится. Он мазохист.
— Пожалуйста, дайте мне немного времени, чтобы найти способ безопасно перенести печать, — взмолился Бенджи.
Къярт взглянул на Райза.
— Что ты на меня-то смотришь? Твоя призванная, твой подарок, сам с ними и разбирайся. Только если решишь повестись на его уговоры, проследи, чтобы Ашша не убила его раньше времени.
— Прослежу.
Бенджи засиял. Вот дурачина. Подписал себе, если не смертный приговор, то пожизненные пытки, и радуется.
Бенджи решил не останавливаться на достигнутом и самодовольно глянул на Райза:
— Понял, как надо? А не то, что ты.
— Это ты такой смелый, потому что у Ашши брони нет.
— А ты вынуди сначала ее потратить, — лицо Бенджи стало поистине лисьим. — Всему мне тебя учить. Ай! Больно же! Къярт, ну скажи, чтобы он перестал меня пинать!
* * *
Къярт открыл глаза и уставился на темные складки балдахина. В голове застряли картины очередного кошмара, разбудившего еще до того, как начало светать. Ничего особенного, что заставило бы проснуться с криком, но достаточно, чтобы сон больше не шел.
Ощущение чужого присутствия вынудило его сесть.
— Что ты здесь делаешь? — угрюмо спросил он у занявшего кресло Райза.
— А много вариантов?
— Твое тело снова живое, и ему требуется сон. То, что я могу залатать тебя печатями, не значит, что этим нужно злоупотреблять.
— Заговорил прямо как Фелис, — хохотнул Райз.
Къярт натянул брошенные у прикроватной тумбы штаны, подошел к окну и открыл створки, впуская в спальню прохладный воздух. Еще несколько часов, и от ночной свежести не останется и следа. Лето выдалось жарким.
— Не нужно возле меня дежурить. Это всего лишь сны.
И от них все равно не сбежать.
Одного взгляда на Райза хватило, чтобы понять: тот подумал о том же. Черт. Теперь, по устоявшемуся обычаю, им полагалось вспомнить об Аелитт, а Райзу — выдать очередную глупость, которая повернет разговор в другое русло и отвлечет Къярта от неугодных его надсмотрщику мыслей.
— Когда ты уже перестанешь на меня обижаться? — и, разумеется, он ее выдал. — Ты мне хоть дату скажи, отмечу ее в календаре, готовиться буду…
— Я не обижаюсь, — прервал его Къярт, не желая слушать заготовленное лирическое отступление, и добавил, чтобы предотвратить последующий спор на тему обид: — И тебе это прекрасно известно.
Райз расплылся в слащавой улыбке.
— Тогда поговори со мной.
— А я что сейчас делаю?
— Делаешь вид, что разговариваешь.
Къярт устало вздохнул.
Он не хотел быть серьезным, не хотел вспоминать о том, что осталось в прошлом. Но Райз упрямо ходил за ним по пятам с иголкой, убедив себя в том, что любые мысли его подопечного — это занозы, которые надо выковырять, иначе они обязательно загниют, и все закончится необходимостью отрубить голову.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
— Да хоть что-нибудь весомое. Ладно, Кара меня игнорирует, поделом мне. Так еще и ты туда же.
Къярт сдался. Даже если он даст Райзу желаемое, тот все равно не угомонится. Но это было что-то, что он целиком и полностью понимал и принимал. Орда повержена, и Райз, вынужденный сидеть на месте и ждать, когда Бенджи найдет способ переместить печать Ашши, изнывал от скуки и остро нуждался хоть в чем-то, чему можно противостоять. Къярт добровольно вызвался на эту роль. Уж лучше так, чем тот опять в одиночку ввяжется в какую-нибудь авантюру.
— Я тебя не игнорирую. И ты ни в чем не виноват.
— Простил уже, значит? — оживился тот.
Къярту не было за что его прощать. И уж тем более не на что было злиться. Разве что на самого себя. Стоило ему подумать о том, что пережил Райз — осознание того, что от него просил Химера, выбор, который он сделал, последствия — и Къярт не знал, чего в нем становилось больше — злости или отчаяния.
Хуже всего было то, что Райз прошел через все в полном одиночестве, когда, казалось бы, вот он, Къярт, рядом. Он понимал, что все случившееся — правильно. Иначе они не смогли бы избавиться от Пастыря. Но все равно чувствовал себя предателем, в итоге и правда поверившим, что Райз переметнулся на сторону Орды. Къярт позволил своей уверенности дрогнуть, да еще и на глазах Райза, отказавшегося от так им желанной жизни и ради чего? Ради уничтожения Орды?
Нет, Орда была здесь совершенно не при чем. И от этого понимания становилось еще паршивее.
Къярт не собирался в этом признаваться. Но что-то сказать все же нужно было, что-то, что будет похоже на правду. Вдруг у него получится обвести Райза вокруг пальца?
— Это все твоя страсть к риску, — Къярт перевел взгляд на тонкие полоски над дымоходами вдалеке. В поисках нового дома люди тянулись даже в глубинки вроде этой. — Я увидел твое прошлое, но так и не понял, насколько для тебя важно ходить по лезвию ножа. Только тогда ты живешь. Только оказавшись среди врагов, когда неоткуда ждать помощи, ты упиваешься чувством собственного превосходства. Как, должно быть, мучительно тебе было находиться среди друзей. Я все считал себя дураком, не способным забыть прошлое. А на деле не я один оказался его заложником.
Райз скептически изогнул бровь.
— Это правда то, что тебя гложет?
— Меня ничего не гложет.
Губы Райза растянулись в улыбке.
Выскользнув из кресла, он подошел к Къярту, облокотился на его плечо и с прищуром посмотрел вдаль.
— Слушай, я понимаю, что теперь, когда я честнее честного, кто-то должен взять эту нелегкую ношу на себя, но, может, ты хотя бы попытаешься врать не так бездарно? — стоило Къярту на него посмотреть, как Райз убрал локоть и отступил на шаг. — Нет, ты не подумай, речь вышла очень проникновенная, прямо от души сказал!
Не получилось. Но Къярт и не
