Армия архидемона шла, не сильно спеша, однако даже в этом случае уже через две недели она должна была достигнуть укреплений Лотеринга и начать подготовку к штурму. А то, что он будет, никто из руководства Реввоенсовета и штаба батальона не сомневался. Десять тысяч порождений тьмы! Огромная армия! Которая ежесуточно потребляет огромное количество продовольствия и рвётся вперёд, будучи взвинчена эмоционально. Хорошо, если они продержатся пару суток после прибытия, ожидая подхода «хвостов» и обозов, включая осадные машины. Но ни командор, ни Флемет, никто другой не исключал того, что передовой отряд может провести разведку боем и попробовать штурмовать с ходу, рассчитывая на военную удачу.
Впрочем, командор мало волновался относительно штурма, так как над укреплениями Лотеринга очень душевно потрудились. Например, расчищая русло реки, что выступала в качестве могучего крепостного рва, заполненного так нелюбимой порождениями тьмы водой – глубокой и проточной. Да и древесно-земляные укрепления, что возвышались сразу на левом берегу, тоже внушали доверие, имея два пояса толстых стен, идущих вертикальным уступом. Причём все они были обильно утыканы башенками и различными фортификационными нюансами, позволяющими обороняющимся не только находиться под интенсивным обстрелом лёгким стрелковым оружием, но и отвечать, например простреливая всю куртину между башнями. Но больше всего его радовали бойцы вновь созданного батальона, которые должны были занять эти замечательные оборонительные позиции.
Весь рядовой состав был укомплектован приталенными бригантинами, бацинетами и простыми латными «руками/ногами». Младшие офицеры щеголяли в полноценных латных доспехах, а старшие, наравне с членами ордена серых стражей, были облачены в прекрасные мифриловые латы, равных которым не было во всём Тедасе. Не хуже обстояли дела и с вооружением. Одних только арбалетов имелось свыше четырёхсот, которые ждали своего часа, чтобы обрушиться на порождения тьмы. Да не простые, примитивные поделки, а мощные, стопятидесятикилограммовые изделия блочной компоновки. Конечно, пришлось основательно повозиться, но эффект превзошёл все ожидания руководства Реввоенсовета, члены которого, исключая Далена, никогда ничего подобного в руках не держали.
Да и с иным оружием проблем не имелось. Совны, алебарды, фальшионы, кукри – всего было в достатке, и даже кое-какие запасы имелись в арсенале Лотеринга. Даже с одеждой и обувью получилось решить все затруднения. Все пятьсот сорок шесть строевых красноармейцев и командиров Рабоче-крестьянской Красной армии Ферелдена были «упакованы» максимально возможным образом. Даже гвардия архонта была снаряжена хуже и пестрее. Две полнокровные роты тяжёлых стрелков, рота тяжёлой пехоты, составленная практически полностью из оборотней и дварфов, и взвод тяжёлой кавалерии, представлявший фактически орден серых стражей. Кроме того, имелся небольшой походный оркестр из десяти музыкантов и пара сотен нестроевых, которых командор недолго думая одел в суконные шинели и будёновки. Эльф в будёновке, чистящий лук рядом с повозкой полевой кухни[47], – что может поднимать настроение больше, чем созерцание этого абсурда?
Но не всё выглядело так радужно.
Бароны, испугавшись того веяния, что донеслось из Лотеринга, собрались и выступили со своими дружинами в сторону Рима под руку герцога Логейна, которого они открыто теперь именовали не иначе как королём. А это около тысячи дружинников. Пусть не очень толково снаряжённых, но это, с одной стороны, усиливало и без того мощную армию архонта, а с другой – позволяло нормально прикрыть Рим, главный плацдарм, на который будут прибывать союзные армии.
Конечно, несколько баронов ещё думали, как лучше поступить, но орды крестьян, проявлявших массовое непослушание и открыто распевавших местную вариацию «Интернационала» и «Варшавянки», не добавляли им позитива. Даже более того – вгоняли в натуральный ужас баронов и их дружинников, настолько, что только страх перед слухами о том, что Дален Амелл – восставший дракон, заставлял их опасаться открытого присоединения к Логейну.
Время стремительно утекало, играя против главнокомандующего РККА – товарища Далена. И мир буквально на глазах переходил от векового покоя к войне. Большой, страшной и неумолимой, готовой стереть старые деревья в угоду молодым росткам. И первые искорки уже уверенно перерастали в маленькие очаги открытого пламени.
– Ваша милость. – На пороге появился адъютант.
– Товарищ командир, а не милость! – автоматически поправил адъютанта командор. – Что случилось?
– Подошёл отряд добровольцев. Человек сорок. Они с обозами. Везут тридцать подвод зерна. Желают вступить в ряды вашей армии.
– А что их семьи?
– Там только молодёжь, старше восемнадцати лет никого нет.
– Хорошо. Сейчас выйду поприветствую их, а вы пока распорядитесь их разместить и сообщить командиру учебной части. Всё ясно?
– Так точно, ваша… товарищ командир! – козырнул адъютант и, развернувшись на каблуках, вышел.
Первое добровольное пополнение в Рабоче-крестьянскую Красную армию Ферелдена прибыло.
– Ты доволен? – спросила Флемет, после того как шаги адъютанта прекратили скрипеть по лестнице.
– И что мне с ними делать? Необученные, невооружённые, лишённые каких-либо доспехов и полезных на войне навыков… Головная боль, а не пополнение.
– Они пришли сражаться за тебя и твою идею. Они первые.
– Я это понимаю… и знаю, что придут ещё. Но я не знаю, что с ними делать…
– Вооружать и обучать. В любом случае других солдат у тебя не будет. Твоя находка с арбалетами оказалась весьма любопытной. Может, пустить всех новобранцев на формирование стрелковых рот?
– Боюсь, других вариантов у нас не будет. – Дален задумчиво потеребил волосы. – Как думаешь, сколько их придёт?
– Не могу даже предположить. – Она пожала плечами. – Это непредсказуемо. А ты хочешь собрать побольше?
– Конечно. Чем больше, тем лучше, – задумчиво произнёс командор. – Боюсь, нашей армии после разгрома архидемона и его воинства придётся пройти по баронствам довольно извилистым путём. Ничто так не мотивирует колеблющихся крестьян, как шествие победителей. Заодно и митинги проведём, песенки споём и прочее. Глупо, конечно, но без подобной агитации толку не выйдет.
– Смотри сам, тебе виднее.
– Я-то смотрю, но что видишь ты?
– Тебе пока всё удаётся. Хоть ты и вляпался в знатную историю, но нет никаких оснований не считать, что ты из неё не выпутаешься. Поживём – увидим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
