– Могучий Колдун, – робко заговорила Туйя, – что духи вещают? Как там… – Она хотела сказать «Дрого» но удержалась. – Как там наши мужья?
– Все хорошо, все хорошо! Они побеждают!
Женщины зашевелились. Посыпались вопросы, вначале робкие, затем все более настойчивые. Нага, сидящая рядом со своей племянницей Туйей, в обнимку с женщиной, потерявшей первую дочь, не спрашивала ничего. Но ее взгляд, обращенный на Колдуна, был молящим и почти безумным. Старик ударил посохом оземь:
– Стойте! Замолчите, женщины! Не о том вы спрашиваете, и не то пришел я вам передать! Духи говорят: «Если женщины хотят добра своим мужьям и братьям, сыновьям Мамонта, они должны разойтись теперь по своим жилищам. А наутро быть готовыми к встрече». Такова воля духов и предков!
Вскоре у костров остались только стражи и Колдун. Старик сел на прикрытую шкурой колоду, опустил подбородок на руки, опирающиеся на рукоять посоха, и уставился в огонь. Нет, духи вновь не явились на его призывы, и внутреннее око остается слепым. Но порою и в пламени можно увидеть нечто, касающееся судьбы общины.
…В пламени открылся проход, а в нем факелы и пламя то ли костра, то ли пожара… А вот – пожар, настоящий пожар, пожирающий все на своем пути, и он охватывает их полукольцом… И еще пожар: пылает какое-то громадное жилище, не виденное ни разу и все же странно знакомое…
Колдун сморгнул, все кончилось.
Нет, такие видения мало о чем говорят! Почти ни о чем; если так и будет, то где и когда? И чем это может помочь их Роду здесь и теперь?
Они вернулись, когда тени уже удлинились и многие женщины, замученные бессонницей и ожиданием, начали тихонько всхлипывать, теряя надежду. Радостную весть принесли подростки, дошедшие по тропе до самого спуска, откуда далеко просматриваются окрестности.
По знаку Колдуна подкормили общие костры, принесли и расстелили самые лучшие, белоснежные шкуры – для победителей! В том, что возвращаются победители, сомневаться не приходилось: побежденные из таких походов не возвращаются.
И наконец-то – вот они! Усталые, в рваных, испещренных бурыми пятнами одеждах. Их лица, почерневшие от пота и крови, смешавшихся с боевой раскраской, суровы и отрешенны. Казалось, они похудели за одну ночь, возмужали за одну ночь, а быть может, и постарели. Даже те, чьи одежды почище и на ком не видно ран… А это кто такая?!
По знаку Арго на белоснежные шкуры у его ног опустили тела павших. Остальные воины опустились на снег, скрестив ноги. Голая женщина, прикрытая только меховым плащом, испуганно озираясь, хотела подбежать к вождю. Ее удержали, указали место поодаль.
– Женщины! – заговорил Арго, обращаясь к двум неразлучным теперь матерям. – Мы не спасли ваших детей; нет больше Ойми и Таны! Но мы отомстили: ЛАШИИ ИСТРЕБЛЕНЫ! Никто не ушел живым: ни самец, ни самка, ни детеныш! Их туши сожжены вместе с остатками их поганого обиталища! Похищений больше не будет!
Он обращался уже ко всем женщинам.
– Бой был тяжел, враг силен, и мы потеряли четырех воинов. Самых лучших. Они уйдут по ледяной тропе к Первопредкам, они расскажут Великому Мамонту о доблести его детей, и он поможет нам. Позаботьтесь о павших, их нужно достойно проводить на ледяную тропу.
Многие воины ранены, все утомлены и голодны. Помогите своим мужьям, сыновьям, братьям, омойте их раны, дайте им еду, отдых и вашу любовь. Они заслужили это!
Немногие, только самые чуткие, лучше остальных знающие своего вождя, заметили, что голос его чуть дрогнул. Арго невольно вспомнил, как совсем недавно возвращался он – из похода ли, с охоты ли – сильный, смелый, удачливый… молодой!.. Айя!.. А теперь – его ждет пустой дом, холодный очаг. Конечно, о вожде позаботятся вдовы. Но все равно никто не согреет больше его осиротелое жилище как должно. Никто. Навсегда улетела его лебёдушка! Разве что там он сможет ее догнать…
– Великий вождь! – В голосе Колдуна явно сквозило недоумение. – Но кто это? Кого ты привел в свою общину?
Арго очнулся от невеселых мыслей.
Женщина сидела на снегу, скрестив ноги по примеру остальных и кутаясь в его плащ. Всклокоченные, видимо, светлые волосы, округлое лицо, тонкогуба. Маленькие серые глаза не отрывались от вождя. Конечно, она не могла понимать, о чем он говорил, но казалось, понимает все. И сказанное, и несказанное.
– Эта женщина – пленница лашии. Бывшая пленница. Она хотела спасти наших детей, но не смогла, – за это ее должны были убить в ту ночь, но не успели. Так сказал Анго. Эта женщина и выносила его во чреве; она – мать той девочки, что спасла Дрого. Пусть вдовы позаботятся о ней. Надеюсь, мы поможем ей вернуться в свой Род. Если же это не удастся… – Он задумался: в самом деле, а что тогда? – Тогда Колдун спросит у духов и предков совет, и мы решим, что делать дальше со спасенной.
Дрого слушал отца, время от времени посматривая на женщину. Странно! Ему казалось, особенно сейчас, что он ее уже где-то видел! Может, похожа на какую-то малознакомую дочь Серой Совы или Куницы? Никак не вспомнить!..
Три бездетные вдовы уже давно жили одним очагом, в одном жилище, не очень дружно, быть может, но привычно. У каждой была причина не возвращаться в свой Род и даже разделить изгнание с общиной Арго. Здесь, на зимовке, они продолжали жить так же, как и там, на покинутой родине. Им-то и поручил Арго принять под свой кров спасенную женщину, позаботиться о ней.
– Одежду какую-никакую дайте старую, поучите нашим обычаям, заодно и человеческому языку. Она очень долго жила у лашии, забыла человеческое.
– Слишком долго! – проворчала себе под нос сухая, вечно всем недовольная Эйра, когда вождь отошел.
– Не ворчи, старая! – добродушно усмехнулась низкорослая толстушка Ола. – Нам же лучше, а то все меж собой цапаемся!
– Вот и устраивай ее где хочешь, – огрызнулась Эйра, – хоть на свою лежанку!
– Ну и ладно! Для всех места хватит.
Привычно переругиваясь, они вместе отправились готовиться к приему незваной гостьи. Дел много: новую лежанку приготовить, подумать, как лучше отбить от тела запах лашии, а не то и одежда, и жилье провоняют. Об одежде не беспокоились, знали: подойти может только что-нибудь из вещей Ланы, их третьей подруги. Знали и то, что именно она, молчунья Лана, молодая, красивая, но бесплодная, приведет гостью.
Унесли тела погибших, – вдовы, матери и сестры будут готовить их к ледяной тропе. Разошлись по своим очагам уцелевшие в схватке: их ждут тепло, покой и ласковые руки. Вождь, Анго и Лана подошли к женщине. Она сидела на прежнем месте, покорно ожидая своей участи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
