– Анго, ты теперь толмач, – улыбнулся вождь. – Она может понять наши речи только с твоей помощью, – добавил он в ответ на немой вопрос. Слово «толмач» Анго не знал.
– Скажи: эта женщина, – он указал на Лану, – отведет ее туда, где она будет жить. Пока. Скажи: она должна слушаться тех, кто ее приютил, делать все, что они скажут.
Женщина закивала, подобострастно улыбнулась и вновь, как там, припала лицом к мокасинам Арго. И снова он поднял ее на ноги. Края плаща разошлись. Воняло нестерпимо, и все же в ярком солнечном свете это тело, сильное, гибкое, упругое, не боящееся мороза…
Он обратился к Лане:
– Постарайтесь прежде всего запах отбить. Еда будет, шкуры будут – из моей доли. Понадобится – зовите Анго, только не сегодня, сегодня отдых ему нужен… На закате приведи ее к Колдуну, я буду там. Поговорить надо.
Женщины направились в одну сторону, мужчины в другую. Анго молчалив, задумчив и как будто чем-то удручен.
– Послушай, Анго, – обратился к нему вождь, – ты – перерожденный, ты охотник нашего Рода, ты мой сын. Но та женщина выносила, выкормила и спасла жизнь Девочке, ставшей сыном Мамонта! Понимаешь? И об этом надлежит помнить! Вот потому-то ее не только не убили, сюда привели, к нам! Раз уж привели, помочь нужно! А для этого узнать: откуда она, чью дочь лашии захватили? Ты-то и в Средний Мир вошел там, у них, – ничего знать не можешь. Быть может, она помнит? Вот и хочу расспросить. Вместе с Колдуном. Тут без тебя никак… понял, что значит «толмач» ? То-то!..
– Отец! Я позову брата. Можно?
– Конечно! А то он уж о нас и забыл совсем, от своей Туйи на шаг отойти не может! Заупрямится, скажешь: вождь приказал! Но это – на закате, а сейчас… Поесть и отдохнуть тоже не мешает. А о пустом не думай, не волнуйся: было и нет! Ты – наш, и это неизменно! Если, конечно, сам все не порушишь.
Но Арго не знал о том, что действительно волновало его нового сына.
(…«Надлежит помнить»! Что же и бросило его, воина, сына Мамонта, на колени перед этой женщиной, если не память? О тепле и защите, о материнской груди и теплом молоке, о сунутых тайком за щеку лакомых кусочках… И о ласке! Да-да, и о ласке, почти неведомой даже детенышам лашии. А ту маленькую девочку мама любила. И выходила. И спасла – от зубов, от лап! И видно, не умерла вовсе та девочка, что-то от нее осталось глубоко запрятанным в сердце молодого охотника Анго! «Помочь»? Да, он поможет, хотя помнит не только об этом…)
Женщина сидела у очага спиной ко входу, чуть в стороне от гостевого места. Теперь никто не мог бы даже подумать, что еще день назад она, голая, жила среди лашии, как лашии, была среди них почти своей… хотя и обреченной. Лана не поскупилась: малица почти новая, и меховые штаны, и торбаса. Светлые волосы уложены по женскому обычаю, с помощью кожаного налобника, лицо обильно смазано жиром, и ненавистный запах лашии совсем не ощутим. Похоже, ее нисколько не стесняют ни одежда, ни то, как она сидит: скрестив ноги, руки на коленях, ладонями вперед – поза, привычная для детей Мамонта, но едва ли принятая у лашии. И огонь нисколько не пугает, – видно, вспомнились прежние времена, стоянка, откуда ее похитили… Отсветы пламени играют на широком лице, и кажется, выражение его неуловимо меняется.
По другую сторону очага – его хозяин Колдун, вождь и дети вождя – Дрого и Анго. Толмач рядом с отцом, Дрого – с Колдуном.
– Анго, ты готов?
– Отец, Анго будет стараться!
– Хорошо. Спроси: как приняли ее вдовы? Все ли хорошо? Еда? Одежда? Постель?
– Да, отец. Она благодарит. Говорит, они очень добры.
Трудности появились с самого начала. «Добро»! В «языке» лашии и слова-то такого нет; все близкое к тому, что у людей зовется «добром», «любовью», «нежностью», «лаской», они обозначают гортанным выкриком, имеющим великое множество других значений. Если выбирать главные, на человеческий язык этот выкрик было бы правильнее всего перевести словом «глупость». «Благодарностью» же Анго назвал другое «слово», обозначающее у лашии предельное унижение «говорящего», преклонение перед силой того, к кому он обращается. Дальше пошло не легче.
– Анго, расспроси, помнит ли она о том, как жила среди людей до того, как попала к лашии? Чьими детьми были ее сородичи?
Анго долго обменивался с женщиной звуками, которые странно было слышать из человеческих уст. Они раздражали слух, и было видно: Анго этот «язык» крайне неприятен. Но он помнил о своем прежнем промахе. (Расскажи он тогда все и как можно лучше, – быть может, и малыши бы не погибли!) Теперь он старался изо всех сил.
– Отец, она почти ничего не помнит. Родового имени не помнит. Где жили – тоже не помнит. Говорит: похитили совсем молодой. С мужем куда-то шли. Мужа убили, ее похитили. Говорит: ребенок уже был. В ней. Девочка… Ну, ты понимаешь!
Анго сморщился и помотал головой. Вождь успокаивающе прикрыл ладонью его руку:
– Понимаю, сын! Спокойно! Спроси: рожала ли она еще? От лашии?
– Нет, отец! Говорит: насиловали постоянно. Разные. Но ребенка не дали. Никто. Говорит: старалась, как могла, чтобы спасти… ту девочку. Говорит: лашии не любили ее дочь. Убить хотели. Съесть. Не дала. Потом изнасиловать хотели. Не дала…
(Да. Так оно и было!)
– Потом, когда девочка исчезла, – решили: новые люди виноваты. Детей у них похитили. В отместку…
(Неужели это он во всем виноват?!)
– Она просила, чтобы оставили. Спасти хотела. Не дали. Убили и съели. Ее заставляли. Не стала. Тогда сказали: «Отдадим тебя Темному. Он тебя разорвет и твое мясо между нами разделит»…
(«Да. Он так делал. Только… почему же Темный не сделал это сразу? Ведь наверняка он был там, когда наших детей убивали!» )
Анго сам обменялся с женщиной несколькими фразами и продолжил:
– Она говорит: Темный детей разделил на всех, а когда она отказалась есть, сказал: «Ее – завтра!» Она благодарит храбрых воинов, спасших ее от ужасной смерти!
Колдун сказал:
– Спроси о Темном!
К тому, что рассказал накануне похода сам Анго, женщина почти ничего не добавила. Сказала только, что он редко брал самок лашии, предпочитал ее. Отказаться было невозможно: первой погибла бы дочь – на ее глазах, следом она сама.
(«Это похоже на правду, – думал Анго, – очень похоже! И все-таки…»)
После тяжелого молчания вновь заговорил Арго:
– Она не помнит Родового имени, не знает, где жили ее сородичи. Спроси: быть может, ей что-то напомнит вот эта вещь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
