Серебрякова всё было в новинку, но он старался помогать, как мог.
– Здесь мы будем переодеваться, – подсказала ему Линда.
А когда палатки возвели, то все приступили и к монтажу сценических декораций. Из кусков металла, досок, ткани и фанеры на подиуме вырастал настоящий замок в два этажа.
Работы закончили уже поздно под вечер. Усталые, голодные и грязные все вернулись на баржу. Приведя себя в порядок и поужинав, Димка еле добрался до своей каморки и мгновенно провалился в крепкий сон. Утром выходя на палубу баржи, Серебряков обратил внимание, что свободных мест у причала уже не оказалось. Вдоль пирса, да и дальше, побережье пестрело разнообразными большими и малыми судами. Да и народ, словно трудолюбивые муравьи сновал с грузом и без, во всех направлениях.
Позавтракав и нагрузив телеги костюмами, музыкальными инструментами и реквизитом, все заново отправились на площадь. Вечером планировалось первое представление. Подходя к месту, Дима заметил, что количество торговых лавок увеличилось минимум вдвое. То там, то здесь раздавались крики зазывал, приглашающих купить, попробовать на вкус или продегустировать различные яства. Да и публики значительно прибавилось. Оказалось, что с сегодняшнего дня и далее всю неделю здесь будет проходить большая ярмарка. А вечером их театр будет давать представления. У Димки глаза разбегались от всей торговой суеты, но дел оставалось еще много, и он включился в работу. Оказалось, что нужно еще поставить занавес, приготовить факела для вечернего освещения. Хотя как оказалось, не все было таким отсталым. Сарти достал из ящиков настоящие прожекторы и они с Димой установили их, спрятав в декорациях. Да и кое-какая звуковая допотопная аппаратура здесь, в том числе имелась. Сарти достал квадратные пластины, к которым сзади был прикреплен небольшой квадрат и моток проводов.
– Как ты думаешь что это? – спросил он у землянина.
– Ну… – на пару секунд задумался тот. – Если к ним прикрепить провода, то они станут похожи на динамики. Я угадал?
– Именно! – улыбнулся альбинос.
Динамики крепились в нишах стен, а провода вели к усилителю с направленными микрофонами, спрятанных в люках подиума.
– Приходилось с таким сталкиваться? – поинтересовался у Димы альбинос.
– Не именно с такими, но принцип мне известен, – усмехнулся Серебряков. – Микрофоны будут ловить наши реплики и через динамики транслировать их на площадь. А то я уже испугался, что придется орать, чтобы всем было слышно.
– Да многие театры и надрывают глотки, а мы же Имперский межгалактический! – хохотнул он. – За это нас и ценят, да и оплата идет по повышенному тарифу. Также в эти люки запрятали и мониторные динамики. Подсоединив все устройства и подключив их к батареям погрузчика, они решили проверить качество звука. Сарти спрятался за декорациями, настраивая пульт, а Дима вышел на сцену, держа «гебру» в руках и легонько перебирая струны, запел песню группы «Любэ»:
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём.
Мы пойдём с конём по полю вдвоём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём…
И хотя он пел её на русском языке, никому здесь неизвестном, но реакция последовала неожиданная. Допотопные микрофоны оказались на такой высоте, которой раньше на родной Земле Дима и не встречал. Мощный и качественный звук разнесся по всей площади. Прохожие останавливались и обращали свой взор на певца, указывая на него пальцами. Сарти выглянул из-за декораций и попросил:
– Дима, сыграй что-нибудь весёлое! – Серебряков задумался на минуту и попросил одного из братов-акробатов взять малый барабан и подстучать ему ровный ритм. Показав рисунок, он кивнул ему и начал играть и петь, словно на банджо ковбой, как исполняли её на родине группа «Жуки»:
По северу ехал один эскимос.
Везли его десять собак и Барбос,
А сам эскимос, несмотря на мороз,
На нартах веселую песенку вёз.
Тын дыр гим дыр дын хала дыр дын бай
О-ой йо ёхар ёхар хала тын дыр бай
Ой тын чер мет, Ой тын дыр бай…
Народ не понимал слова, но веселый и зажигательный мотив стал постепенно стягивать к подиуму всех присутствующих. А Димка продолжал зажигать!
Собаки хрипели, трясли языком.
Веселый Барбос был у них вожаком,
А сам эскимос, несмотря на мороз,
На нартах веселую песенку вёз.
Тын дыр гим дыр дын хала дыр дын бай
О-ой йо ёхар ёхар хала тын дыр бай
Ой тын чер мет, Ой тын дыр бай…
А когда в проигрыше он стал голосом напевать популярную еврейскую мелодию из «7-40» – толпа стала веселиться и приплясывать.
Та песенка с паром из теплого рта
Ушла, прославляя родные места,
А сам эскимос, несмотря на мороз,
На нартах веселую песенку вёз…
Припев народ стал подпевать уже вместе с исполнителем!
Тын дыр гим дыр дын хала дыр дын бай
О-ой йо ёхар ёхар хала тын дыр бай
Ой тын чер мет, Ой тын дыр бай… (*Слова Глеба Горбовского)
Когда он закончил свое краткое выступление, народ стал кричать и хлопать от восторга. Многие кидали на подиум монеты, молодые девушки стреляли глазками в сторону исполнителя, предлагая ему не теряться и идти знакомиться, но вышел Сарти и стал успокаивать разошедшуюся публику.
– Друзья! Вы еще успеете насладиться выступлением нашего исполнителя и нашей труппы, но вечером. Так что мы всех вас приглашаем на сегодняшний концерт! – Народ радостно закричал, но не спешил расходиться, а смущенный Дима поклонился всем и скрылся за декорациями.
– Димка, а почему ты нам не показывал эту песню? – вроде с интересом, но в тоже время с ревностью в голосе поинтересовалась у него Линда.
– Да у меня их знаешь, сколько в запасе? – удивился парень. – Разве все сразу упомнишь?
– Тогда срочно переводи её на понятный язык, – категорически заявила она, – покажи товарищам их партии – и вечером повторишь её в своем выступлении.
– Окей! – пожал плечами Дима.
До вечера они успели немного прорепетировать новый текст песни, а также прогнать сценки из постановок. Когда на улице стемнело, публики значительно прибавилось. Неожиданная музыкальная импровизация Серебрякова сыграла роль шикарной рекламы – собрала уйму народу. Но Диме было немного не по себе. До этого он ни разу не репетировал в костюмах, а тут ему пришлось напялить на себя непонятное одеяние, что-то среднее между костюмом Арлекина и бомжа. Но сильнее всего его смущал головной убор, который походил на шляпу волшебника, но почему-то завязывался под подбородком большим и ярким бантом. Но раз это написано в сценарии, то деваться некуда. А вот Линда его поразила. Её внешний облик никак
