ронин – не самый желанный гость. А староста – большой человек в масштабах деревни. Однако не отказываться же от такого везения. Он поклонился.
Карасу, вопреки обыкновению, не улетел в лес, остался с Даном. Старушка накрыла в доме ужин: мисо, натто, по кусочку вареной рыбы. Староста ел без аппетита, взгляд его то и дело останавливался на пожилой женщине, которая сновала вокруг, но за стол не садилась. Наконец, когда старушка вышла из дома, Дан осторожно осведомился:
– Почему ваша матушка не ужинает с нами, Кайоши-сан?
Староста нахмурился:
– Я уже три года не вижу ее за столом.
Дан деликатно промолчал. Староста, вдруг решившись, торопливо заговорил:
– Она изменилась, стала злая, с нею случаются припадки бешенства. Иногда я ее боюсь, Акира-сан. Вот, – он поднял рукав косодэ, показал длинные шрамы на руке, от локтя до кисти. – Она у меня одна осталась из всей семьи. Два года назад пропал отец, год назад – жена.
– Как же они пропали, Кайоши-сан? – тихо спросил Дан.
– Исчезли ночью, когда я спал, – вздохнул староста.
– Спроси, не было ли у него кошки, – невнятно проскрипел тэнгу прямо в ухо.
– Твой ворон как будто разговаривает с тобой, Акира-сан, – удивился староста.
– Он просто просит есть, – успокоил Дан и скормил Карасу пригоршню натто. – Скажи, Кайоши-сан, а у тебя есть кошка?
– Тоже пропала, – пригорюнился староста. – Три года назад. Ей было тринадцать лет, старая уже. Наверное, почуяла смерть и убежала…
В дом вошла старуха, Кайоши испуганно замолчал.
– Не спи сегодня, Акира, – предупредил тэнгу, когда Дану постелили в углу. – Думаю, ты все же сумеешь здесь заработать.
На улице стемнело. Староста, как все крестьяне, экономивший на жире для светильников, заканчивал день рано. Дан устроился на циновке, положив под правую руку катану, под левую поставив светильник. Карасу, нахохлившись, сидел у его изголовья. Кайоши, немного повздыхав, захрапел.
Внезапно заныла левая сторона груди. Дан потер больное место, ладонь ощутила кривой рубец шрама. Катана, вспомнил он, насквозь. Такой же шрам есть и на спине. Акира едва не погиб тогда, клинок прошел на пару сантиметров ниже сердца. Смутно припоминалось, что потом была тюрьма, долгое время он находился между жизнью и смертью. И если бы не Карасу, который принес из леса зелье, Акира не выкарабкался бы…
– Не о том думаешь, – прошипел тэнгу. – Хватит наглаживать шрамы и жалеть себя. Я тебя не для того спасал…
Из-за бумажной ширмы, где спала старуха, не доносилось ни звука. Усталость взяла свое, навалилась сонливость. Дан пытался с нею бороться, но веки сами собой смыкались, к каждой руке как будто была привязана гиря. Он сдался и стал задремывать.
Его разбудил сильный удар острого клюва. Дан насторожился, но ничего подозрительного не услышал. Осторожно, стараясь не производить шума, встал, зажег светильник, поднял повыше и увидел, что из-за ширмы выбирается старуха. Ступала она неслышно, двигалась гибко, как молодая. И вид у нее был странный. Глаза светились желтым, рот растянулся в оскале, показывая пасть, полную острых зубов, на руках выросли длинные когти. Заметив Дана, старуха зашипела, встала на четвереньки, выгнула спину… и превратилась в огромную кошку.
– Бакенэко! – каркнул тэнгу. – Бей, Акира!
Оборотень напружинился, с места прыгнул на Дана. Тот сделал шаг навстречу, полоснул клинком по брюху. Кошка завыла, упала на лапы и отползла в угол, оставляя за собой широкую кровавую полосу.
Проснулся староста, подскочил и с криком выбежал из дома.
– Добивай, Акира, – потребовал Карасу. – Рана скоро затянется!
Бакенэко собралась с силами, снова рванулась к Дану. Рана на брюхе уже не кровоточила. Он отступил в сторону, кошка промахнулась, ударилась об стену, но тут же подскочила и на задних лапах, как человек, пошла на Дана. Он нанес удар рядом с шеей и рассек тварь от плеча до бедра. Верхняя часть тела смачно шлепнулась на земляной пол, нижняя еще сделала по инерции несколько шагов и свалилась, подергивая лапами.
– Хороший кэса-гири, Акира-сан, – одобрил Карасу. Так он называл ученика только в знак особого уважения, обычно обходился просто именем. – А теперь отруби ей голову, иначе она снова оживет.
Действительно, отрубленные куски потихоньку подползали один к другому. Дан подошел к верхней половине твари и снес ей голову.
– Если кошку тринадцать лет кормят в одном и том же месте, она может превратиться в бакенэко, – тоном лектора завел Карасу. – Но только когда не любит хозяев. Видимо, старуха обижала ее, вот и…
– А где сама старуха? – перебил Дан.
Тэнгу прошелся по дому, время от времени останавливаясь и склоняя голову, как будто прислушивался к чему-то. Добрался до угла за ширмой, проговорил:
– Копать надо здесь. Полагаю, хозяин удивится находке.
– Ты хочешь сказать, оборотень сожрал ее? Но почему Кайоши ничего не слышал?
– Бакенэко наводит на людей сон, – пояснил тэнгу. – Если бы я не сторожил, ты бы тоже уснул, Акира.
Вокруг дома уже собрались крестьяне. Дан выглянул и позвал старосту. Увидев разрубленную кошку, Кайоши взвыл. Дан пересказал ему все, что узнал от Карасу, и указал, где надо копать. Несколько человек вскрыли земляной пол и вскоре принялись извлекать человеческие кости. Там же валялись обрывки одежды. Бакенэко сожрала мать, отца и жену старосты.
– Вы были бы следующим, Кайоши-сан, – сказал Дан. – А может быть, кошка пошла бы охотиться в другие дома.
Убитый горем, но благодарный за спасение староста собрал по соседям деньги. Получилось негусто, но на два дня прокорма хватало.
Дан поднялся рано утром, едва горизонт окрасился розовым. Распрощался с Кайоши, который продолжал оплакивать семью, и отправился дальше.
– Скоро доберемся до Эдо, Акира, – заметил тэнгу, сидевший у него на плече. – Осталось всего несколько дней. Пяток деревень на пути. Как будешь мстить за смерть господина? Как будешь выручать его дочь? У тебя есть план?
Пришлось сознаться: никакого плана нет.
– Ты глуп, Акира, – недовольно каркнул ворон.
– Раз такой умный, подскажи, – огрызнулся Дан.
– Но ты не видишь моих подсказок, – Карасу переступил с ноги на ногу, крепче вцепился когтями в ткань косодэ. – Ты слепой зрячий, Акира. А надо быть зрячим слепцом. Но все еще впереди…
Ворон расправил крылья и взлетел. «Ни слова в простоте, – раздраженно подумал Дан. – Вечно говорит загадками. Тоже еще, хранитель семейства, помощничек…»
Пользуясь памятью Акира, он попытался выработать план, но ничего не получалось. Одному ему сегуна не победить. Собрать самураев, служивших семье Тоетоми, – трудно. Троих соратников не хватит. Одно Дан знал точно: в первую очередь надо спасать Кумико. Лучший способ – выкупить ее из борделя. Только вот это очень дорого, а где взять столько денег? Он
