бы позабыл о предстоящем сексе, за который заплатил. Наконец он поднялся, пошатываясь, поклонился и произнес:
– Я был рад встрече и знакомству, Кумико-сан. Благодарю за гостеприимство. Увы, служебные обязанности заставляют меня покинуть этот дом. Но я непременно вернусь, и мы еще побеседуем.
Последнее обещание показалось Насте лишним – она бы с удовольствием распрощалась со стариком навсегда. Однако пришлось поклониться и ответить пространной любезностью.
– Благодарность за приятное времяпровождение, – господин Сакамото протянул небольшой позвякивающий мешочек из серого шелка.
Настя приняла его. Самурай вышел, стараясь ступать как можно тверже. Тоши, кланяясь на каждом шагу, побежала провожать гостя. Предвидя, что произойдет дальше, Настя запустила руку в кошель, выудила десять серебряных монет. Подумав, половину оставила, вторую, за неимением карманов, засунула в халу прически. Вернувшись, Тоши с удивлением произнесла:
– Господин даже не прикоснулся к тебе. Сначала я думала, ты ему не понравилась. Но он остался очень доволен. Сказал, обязательно придет еще.
В руке сводни позвякивал точно такой же шелковый кошелек.
– Что там у тебя? – старуха отобрала у Насти мешочек, заглянула. – То, что дают тебе гости, мое. Нужно же как-то окупать затраты. А тебя и продавать-то нельзя, пока господин Сакамото не взял свое.
Но, судя по плоской физиономии, которая так и норовила расплыться в улыбке, Тоши внакладе не осталась.
– Ступай в свою комнату. Повезло тебе. Будешь отдыхать, есть, спать и дожидаться клиента. Господин Сакамото сможет прийти только через неделю.
«На этот раз пронесло», – с облегчением подумала Настя. В комнате она смыла наконец осточертевшую косметику, уселась на постель в обнимку с сямисэном, поджала под себя ноги, легонько пощипывала струны. Томная грустная мелодия, лившаяся из-под бати, настраивала на задумчивый лад…
Кумико, закутавшись в меховой плащ, стояла в саду, наблюдая, как дрожит на голой сливе последний, чудом уцелевший сухой лист. На сердце было тяжело, в душе поселился мутный страх. Казалось, вместе с летом ушла из жизни вся радость и не вернется никогда, впереди – только бесконечная зима, холод, боль и горе.
Зашуршали палые листья под осторожными шагами. Кумико обернулась. Перед нею стоял молодой самурай из внутренней охраны замка. Сайто Акира. Сердце встрепенулось, забилось быстро, к горлу подступил комок. Как же он красив и смотрит так…
Акира порывисто опустился на колени:
– Госпожа…
Понурил голову, покорно ждал чего-то, будто жизнь свою ей вручал. У Кумико перехватило дыхание. Самурай склонялся все ниже, осторожно, двумя пальцами, коснулся самого краешка подола ее кимоно, припал благоговейным поцелуем. Она не знала, как поступить – замерла, глядя на его широкие плечи, черные густые волосы, стянутые в пучок на затылке. Вдруг Акира поднял глаза – взгляд его был беспомощным, ищущим и одновременно безумным. Мгновение они смотрели друг на друга. Ноги Кумико подгибались, хотелось броситься в объятия этого сильного, мужественного, но такого нежного человека.
– Клянусь тебе, Кумико-сан: я никому не дам тебя в обиду, – хрипло проговорил Акира.
– А если… – На глаза выступили слезы.
– Тогда я сам убью тебя. Клянусь…
Акира резко поднялся, быстро вышел из сада – не оборачиваясь, не задерживаясь, будто хотел убежать от своей такой безнадежной, такой отчаянной любви.
Ледяной северный ветер пронесся по саду, сорвал со сливы последний жухлый лист, швырнул на землю.
Глава 3
Жаворонок на заре.
Из-под рукава доспеха
Смотрит самурай.
Бусон
Сенкевич
Сенкевич прошел во внутренний двор самурайских нагая, которые располагались по периметру вокруг его дома. Здесь пахло дымом и едой, ее готовили на кострах прямо перед входом. Два самурая мыли в кадке овощи, третий придирчиво выбирал тофу у торговца-разносчика. В глубине двора несколько человек устроили тренировку – разбившись по парам, сражались на бокэнах.
Увидев дайме, воины низко поклонились. Сенкевич с трудом подавлял желание начальственно махнуть рукой, мол, не нужно, или просто рявкнуть: «Вольно!» Здесь такого не поняли бы.
Он важно прошествовал в барак. Длинное узкое помещение, с обеих сторон разделенное на маленькие клетушки, где вмещалась только постель, было темным и душным. Сенкевич подивился странному устройству японского общежития. В одном конце коридора располагался колодец, в другом – туалет. Дверь деревянного строения имела интересную конструкцию – скрывала только нижнюю часть кабинки. Так что сидящего внутри человека было видно до плеч. Сейчас там уютно устроился какой-то самурай, солидно кивавший проходящим мимо соседям. Увидев господина, торопливо выскочил и поклонился. «Хорошо, что тут не приняты рукопожатия», – хмыкнул про себя Сенкевич и пошел к выходу – больше здесь смотреть было не на что.
– Господин, позвольте обратиться к вам, – его догнал самурай, выскочивший из туалета.
Сенкевич обернулся. Немолодой уже мужчина низко опустил голову, поклонился.
– Позвольте обратиться к вам, господин. – повторил он. – Я прошу защиты и помощи.
Охранники, сопровождавшие дайме, взялись за мечи: похоже, такое поведение рядового воина здесь считалось наглостью. Сенкевич остановил их взглядом:
– Говори.
– Моя дочь Азуми, господин, – самурай говорил ровно и спокойно, но почему-то ощущалось, что от этого человека исходит отчаяние. – Ее приняли служанкой в замок Эдо. Три дня назад она пропала.
Сенкевич почувствовал печаль, сначала даже не понял, от чего. Но потом осознал: это были эмоции Тосицунэ, который два года назад потерял дочь. И ведь она тоже исчезла из замка Эдо…
– Чего ты хочешь? – строго спросил он.
Самурай еще ниже опустил голову, промолчал.
– Я не знаю, смогу ли тебе помочь, – честно ответил Сенкевич. – Но попробую узнать что-нибудь о твоей дочери.
– Благодарю, господин, – теперь самурай едва не утыкался носом в пол.
Сенкевич резко развернулся и вышел, печатая шаг. Свита потянулась за ним. Вернувшись в дом, он уселся в саду, закурил трубку и тяжело задумался, наблюдая, как синеватые кольца дыма медленно истаивают в теплом, напоенном ароматами цветов воздухе.
Сначала он решил разобраться с собственным положением. По всему выходило, застрял он здесь крепко. Так же, как Платонов с Настей. Для портала требуется мощный источник энергии и место силы. Положим, для богатого дайме выяснить, где происходили казни, мор, массовые смерти, – не проблема. Благо, в отличие от средневековой Европы, наука здесь не преследуется. Можно найти какого-нибудь ученого мужа – историка, философа, можно почитать хроники. Но где взять энергию для перемещения?
«Не переживай раньше времени, – одернул он себя. – В Равенсбурге тоже не было источников энергии, однако появился же. Будем надеяться, и здесь что-нибудь подвернется».
Насчет Платонова и Насти он не беспокоился. Опыт двух предыдущих путешествий во времени показал: их притягивает друг к другу. Значит, достаточно сидеть на месте,
