остановилась и кучер спрыгнул с козел.
Открыв дверь, Пауль спросил:
— Что там такое?
— Дальше не проедем, — ответил тот с решительным упрямством, повернув к ним свое уродливое лицо.
Они вышли из кареты. Увлеченные беседой, они не заметили, как лес вдруг становился все гуще и гуще. Солнце стояло уже в зените, но сквозь листву проникали лишь танцующие пятна света.
В самом деле, кучер был прав! Сага давно уже заметила, что дорога стала неровной, просто она не задумывалась над этим. Теперь они видели, что последний отрезок пути проходил по едва заметной лесной тропинке, заросшей березовой порослью и затененной сверху еловыми лапами. Узкая тропинка вела в глубь леса.
— Ну вот, — со вздохом произнес Пауль. — Конец удобствам, теперь придется идти пешком. Где мы находимся?
— На пути к норвежской границе, — сердито ответил кучер. — Я точно не знаю, где именно.
Сага вспомнила, что видела в окошко красивые озера и пустынные лесные дороги, но она больше слушала, чем смотрела в окно.
— А где проходит главная дорога? — спросил Пауль.
— К югу отсюда, — ответил кучер. — Кажется, довольно далеко.
Марсель огляделся по сторонам, хотя ничего, кроме леса, он увидеть не мог.
— Мы должны находиться теперь в чаще финских лесов, тянущихся на большое расстояние, — сказал он. — Они расположены как на шведской, так и на норвежской территории. Единственное, что мы можем сделать, так это идти по солнцу на запад, пока не выйдем на норвежские дороги.
— Нам предстоит далекий путь, — сухо заметил Пауль. — Давайте-ка перекусим!
Они расположились на небольшой полянке посреди темного леса. Сага тут же обнаружила, что здесь проходили лоси. Под ногами путников была одна лишь хвоя, поскольку солнце почти не проникало сюда.
Они попросили Пауля рассказать о своей жизни, но тот отказался. Скорее всего, ему не хотелось этого делать в присутствии кучера.
Когда они поели, кучер вытащил из кареты небольшую тележку и стал грузить на нее их вещи.
— Это мой чайный столик, — пояснил Пауль. У него поднялось настроение после еды и питья. У них была с собой бутылка вина, но Марсель отказался пить. Сага немного выпила и теперь чувствовала себя куда раскованнее, чем раньше. Теперь ее не пугали мысли о долгих странствиях. Ей было так хорошо!
— Это отличная тележка, — сказал Пауль. — Она очень легкая, я просто не могу без нее обходиться.
Но Саге показалась весьма сомнительной его тележка, представляющая собой обычный ящик на колесах. По сравнению с ней, ее маленький чемоданчик казался просто игрушкой, а у Марселя вообще не было никакого багажа, только узелок с едой.
— С ней будет неудобно пробираться через подлесок, — сказал Марсель, указывая на тележку.
— Вовсе нет, — беспечно возразил Пауль. — Это будет не трудно, я знаю.
Сага удивилась: неужели он уже бывал здесь? Но это казалось ей совершенно немыслимым.
Она стояла одна возле кареты, когда услышала, что кто-то тяжело спрыгнул на землю позади нее. Кучер!.. Вздрогнув, она осталась стоять на прежнем месте, сохраняя внешнее спокойствие. Мужчины стояли в стороне вместе с тележкой.
Кучер был намного ниже ее, но это обстоятельство усугублялось еще и тем, что он ходил согнувшись, словно кто-то когда-то ездил на нем верхом. Проходя мимо нее, он пробормотал:
— Ты хорошая девушка. Остерегайся его! Он совсем не тот, за кого выдает себя. Держись за того, второго!
— Что ты имеешь в виду, говоря, что он не «тот, за кого себя выдает?», — прошептала она в ответ. Остановившись рядом с ней, кучер принялся вынимать из кареты вещи Пауля. Наклонив низко голову, он тихо пробормотал:
— Это дьявол! Да, это так! Настоящий дьявол, а вовсе не человек!
Пауль крикнул ему что-то, и кучер пошел к нему.
Сага была взволнована. Да, ей тоже показалось, что Пауль вел себя просто дьявольски по отношению к этому бедняге.
Пауль вдруг воскликнул в гневе:
— Что? И ты говоришь об этом только теперь? Она тут же подбежала к ним, чтобы узнать, в чем дело.
Лицо Пауля покраснело от гнева.
— Этот лоботряс-кучер, видите ли, забыл сказать нам, что в финских лесах неспокойно! — возмущенно произнес он.
— Может быть, в какой-то лесной деревушке и происходят время от времени скандалы, — сказал Марсель. — Пьянство, потасовки, поножовщина. Потом устраивают облаву на драчуна, который, как правило, скрывается в лесу. Но ведь такое может быть везде, Пауль! Финские леса велики, почему именно в этом месте должно происходить что-либо такое. Лесные дороги совершенно пусты, не так ли?
— Да, да, теперь уже поздно говорить об этом. Теперь нам придется идти наугад, только бы не наткнуться на ленсмана. Нам бы только перебраться через границу, а там уже дорога открыта…
Кучер развернул лошадей и карету и поехал обратно. У Саги появилось горячее желание догнать его. Сесть в уютную карету, вернуться в мир людей…
И когда карета исчезла из виду, она почувствовала себя покинутой, безнадежно пропавшей.
Лес вдруг показался ей совершенно пустым, ужасающе пустым, хотя это была глупая мысль.
И они начали свое рискованное путешествие по дремучим лесам.
Оружия у них при себе не было. То есть у Пауля был пистолет, но не было пороха. У Марселя же был длинный нож — и это все.
— Велика ли опасность нападения диких животных? — спросила Сага.
— Думаю, что нет, — ответил Марсель. — Нас ведь трое, так что зверь вряд ли решится напасть. Как ты думаешь, Пауль?
— Пусть только попробуют сунуться! — ответил Пауль. — Кстати, волки и медведи наверняка истреблены в этих местах…
— Я точно не знаю, как обстоят с этим дела здесь, — неуверенно произнес Марсель. — Я тоже так думаю, хотя все может быть…
Возможность наткнуться на дикого зверя пугала Сагу, и то, что она питала большое уважение к лосям, не прибавляло ей смелости. На всякий случай, она шла между мужчинами. Однако врожденная независимость аристократа заставила Пауля взять на себя лидерство и передать свою тележку «бродяге», как он однажды назвал Марселя.
Но день еще не закончился. Тропинка была достаточно широкой, они могли беседовать без проблем и были — пока — в хорошем настроении.
Пауль начал рассказывать о своей жизни, но у Саги все время были в мыслях слова, сказанные кучером: «Он не тот, за кого себя выдает». Поэтому она слушала его с большим недоверием.
Пауль сказал, что происходит не из шведской семьи — и об этом можно было судить по его имени. Поэтому имя его и не занесено в дворянский список («Еще бы!» — злорадно подумала Сага). Его семья вынуждена была покинуть свою страну в ходе наполеоновских
