– Не стоит, – покачал головою Гербранд, явно лучше разбирающийся в природе морронов и искусственно выведенного существа, которое граф называл гиндалом. – Возиться уж больно долго, да и толку никакого. Морроны упрямы и правду вряд ли скажут даже под самыми суровыми пытками. К тому же не исключено, что гиндал наложил на него чары и мы услышим лишь то, что он хотел бы, чтобы мы слышали. Меня вот другое смущает…
– И что же? – поинтересовался граф.
– Его поймали деревья. Когда мы дали ему шанс бежать, он взялся за меч, опасаясь многоруких стражей. Он не знал, что днем они безопасны, что оживают лишь под светом луны! – заявил Гербранд так торжественно, как будто открыл смысл жизни, притом для каждого живого существа в отдельности.
– Ты прав, – закивал головой граф, – ты абсолютно прав! Теперь я понимаю, почему ты настоял на этом испытании… Гиндал не рассказал ему о стражах, значит, не рассказал и о нас… О чем же они тогда говорили?
«Я бы на твоем месте, балда, призадумался, зачем я вообще в дом к тебе заявился!» – подумал про себя моррон, которому уже изрядно поднадоел переставший быть интересным разговор, в конце которого его наверняка ждала смерть или, что еще хуже, вечное заточение в какой-нибудь сырой яме глубоко под землей.
– Боюсь, нам этого никогда не узнать, – покачал головою Гербранд, – пытки не дадут результата. Чары гиндала способны скрыть то, что не следует знать посторонним ушам, мы его этому обучали. Придется довольствоваться малым. Мы перехватили моррона и заманили к себе в дом до того, как он связался со своими.
– Да, признаюсь, историю со сферой ты здорово придумал, – похвалил граф слугу, а затем обратил взор на притихшую наставницу баронессы. – А вы, сударыня, очень нам помогли, так умело его заманили… Премного благодарен! – напоследок граф изобразил что-то вроде легкого кивка.
– Я только хотела спасти Анвеллу, – робко произнесла Линора из своего закутка, но на ее реплику беседующие не обратили внимания.
– Хозяин корчмы тоже хорошо подыграл! Правда, мне это стоило… – намекнул глава наемников на возросшие расходы.
– А, деньги ерунда, – отмахнулся вельможа, делая вид, что не понимает намека. – Важен результат, а мы его получили!
«Так, значит, я, как последний дурак, попался на выдумку! Коммуникационной сферы не только у графа в доме, но и в Вендерфорте никогда не было!» – с горечью подумал моррон, но последующие слова Гербранда пролили бальзам на свежую рану.
– К счастью, я надежно припрятал сферу, и ему до нее не добраться, – самодовольно заявил наемник. – Но вот только зачем мы ее храним? Бесполезный хлам, не проще ли было бы…
– Не сметь! – неожиданно вышел из себя граф и даже ударил по столу кулаком, отчего на пол посыпались резные фигурки пешек, ладей и лошадок. – Не смей учить меня, что стоит, а что не стоит! Не смей сомневаться в правильности моих поступков!
– Извините, Ваше Сиятельство, – вспомнив о субординации, низко склонил голову Гербранд, но только ненадолго, на какой-то миг. – Что прикажете делать дальше?
– А что делать? Да ничего, следить, чтобы новые гости в Вендерфорт не пожаловали, – развел руками граф, на удивление быстро справившийся с приступом гнева. – Гиндал силен, но для нас слаб, ему не проникнуть в дом Ястребов, да он уж более и не решится. Посидит у себя в логове, посидит, ослабнет, да и сбежит, откуда пришел. Главное, чтобы он с морронами иль лотаровскими недобитками не успел связаться.
– Но как покинет Вендерфорт, так ведь свяжется! – возразил Гербранд.
– Ну и пусть! Мы уже будем очень-очень далеко! – усмехнулся граф, а затем с сожалением покачал головою. – Такой славный городок, мне здесь так нравилось. Вот создали же на свои головы твореньице, что и убить-то никак не можем. Хорошо еще, что он расквитаться с нами не в силах, а то бы уж давно все были мертвы…
– А как с ней поступим? – Гербранд кивнул головою в сторону Линоры.
– Одо! – позвал граф уже залечившего рану и теперь громко посапывающего на кушетке молодого человека.
– Да, Ваше Сиятельство! – мгновенно проснувшись и вскочив с удобного лежака, вытянулся Одо по стойке «смирно».
– Возьмешь ее себе для забав! – прозвучало распоряжение графа, неожиданное не только для мгновенно вскочившей со стула и захлопавшей ресницами наставницы, но и для юного Норвеса.
– Как же так, отец?! Я тоже с ней пошалить хочу! – возмутился обделенный рабыней юнец.
– Хватит уже, нашалился, с барышнями благородными накуролесил, – проворчал Его Сиятельство. – Да и что, тебе Анвеллы мало?! Вот отобьем ее!
– А если не отобьем?! Да и жена – одно дело, а для потех… – едва сдержал слезы жалкий и с виду, и по сути своей юнец.
Гербранд и Норвес, не сговариваясь, переглянулись и разочарованно покачали головами. Наследник славного рода был готов унижаться и выпрашивать со слезами на глазах, выклянчивать часть добычи, которая ему вовсе не причиталась. Жалкое зрелище!
– Не позорь мои седины своей глупостью! – ответил опечаленный поведением недостойного сына отец. – Честь Анвеллы ванг Банберг запятнана похитителем, ты не можешь взять ее в жены, а отпускать домой девицу нельзя… Слишком много она видела, а вдруг у нее язык такой же длинный, как твой, окажется? Будет твоей рабыней… – постановил граф Норвес, а затем тихо добавил: – Если у гиндала ее в целости отобьем.
Далее моррон ничего не услышал. Гербранд очертил рукой в воздухе большой круг, и мир вокруг пленника погрузился в абсолютную тишину, если, конечно, не принимать в расчет легкого гудения в ушах. Фигурки «людей» двигались, перемещались по залу, разговаривали между собой, но пленник не слышал ни звука, только мог догадываться, о чем они беседуют. Вот заметно повеселевший и окончательно оправившийся от ранений Одо приблизился ко вжавшейся в угол Линоре, быстро поборов ее сопротивление, грубо облапал и потащил красавицу за собой. Вот мерзкий юнец, которого Штелер возненавидел еще больше, беззвучно прокричал что-то вслед своему облагодетельствованному хозяином дома дружку: то ли мерзкие пошлости, то ли просьбу поделиться добычей. Тем временем Норвес и Гербранд продолжали беседу, ничуть не обращая внимания на забавы полного сил молодняка, и задумчиво глядели в его сторону, видимо решая сложную задачу, какой же лютой смерти предать пока подвешенного в воздухе врага. Судя по ехидной ухмылке имевшего личные счеты с бароном наемника, он нашел подходящее решение. Граф Норвес внимательно выслушал его и кивком головы выразил свое одобрение.
Как только это случилось, легкие Штелера тут же почувствовали нехватку воздуха. Его медленно душили, но не для того, чтобы умертвить. Смерть врагов бывших эльфийских ученых, живущих вот уже не одну сотню лет среди людей и именующих себя Ястребами, не могла быть такой быстрой и легкой, тем более если жертва была ненавистным им морроном. Они еще не отомстили Легиону за падение Великой Кодвусийской Стены, поставившее много веков назад точку в длительных и кровопролитных эльфийско-человеческих войнах.
Глава 13
Побег
Покинув зал, в котором он пребывал в качестве то ли экспоната, то ли декоративного дополнения к когтистым стягам, то ли наглядного примера «так будет с каждым», барон на собственной шкуре убедился в несправедливости поговорки «Голь на выдумки хитра!». На самом деле завидную изобретательность могут показать не только нищие, но и благородные господа. К тому же у них куда больше свободного времени на выдумки всяких изощренных пакостей и больше возможностей по их незамедлительному воплощению в жизнь. Попадись моррон в руки обычных разбойников, его бы просто и незамысловато закопали в землю живьем, предварительно крепко связав по рукам и ногам. Черви и прочая мелкая подземная живность глодали бы его все еще живое тело в течение долгих лет, но продолжительные физические мучения были бы не самым страшным наказанием. Каково это – вечность пребывать в кромешной мгле и ждать, долго-предолго ждать, пока тебя случайно откопают? Бесспорно, наказание жуткое, но то, что придумал Гербранд, было куда тоньше и изощренней. Мстя за свое унижение, наемник не только обрек врага на вечные страдания, но и цинично вознамерился извлечь пользу из растянутой на столетия казни.
