глазищами, не отравлю. Хороший суп, Лайзо сам вчерась варил.
– Лайзо? – переспросила я только для проформы, уже смирившись с необходимостью перекусить подозрительным бульоном. Голова по-прежнему кружилась. А запах от миски шел умопомрачительный… или мне так с голоду казалось?
– Лайзо – младшенький мой, – с охотой пояснила Зельда, вскидывая чёрные, будто насурьмлённые, брови. Кажется, мой обморок её несколько смягчил. Думаю, проснулись материнские инстинкты, о которых писал в своей возмутительной книжке алманец Брейд. – Весь в отца пошёл – красавец. Не человек – огонь. Как до сих пор не оженился – не знаю.
– Может, молод? – Я осторожно отхлебнула бульон. Он показался мне вкуснее самых лучших деликатесов Георга. Головокружение потихоньку отступало.
Эллис, приступивший к изучению очередного «веника» на стене, быстро глянул на нас и вздохнул. Ну, конечно, мужчинам такие разговоры не интересны…
«Он в первую очередь не мужчина, а детектив», – подумала я неожиданно и так удивилась этой мысли, что чуть не выронила горячую миску прямо себе на колени.
– Да уж постарше тебя будет, пташечка, – хмыкнула гадалка. Наверняка она заметила моё замешательство, но вряд ли правильно истолковала. – Двадцать шестой годок идёт… Ешь, ешь. Нравится? Небось, после лордовых-то яств нос воротишь?
Я представила свое поведение со стороны – и почти устыдилась. Если судить по справедливости, Зельда вовсе не обязана была за мною ухаживать. После наших ссор и препирательств это было похоже на шаг к примирению… И не важно, что мне по большому счету нет дела до этой гадалки, а ей – до меня. Эллису отчего-то захотелось нас… подружить? Для чего? Неужели он хочет, чтобы мы общались и дальше? Не только я и Зельда, разумеется… боже, что за ужасное знакомство для леди… но и я и… Эллис?
Эта мысль ошарашила меня настолько, что я поспешила запить её большим глотком бульона и чуть не поперхнулась.
«Супчик» был вкусным, но слегка… переперчённым. Не для моего голодного желудка.
Зельда окинула меня подозрительным взглядом.
– Что вы, мне очень нравится, – уверила я гадалку, чтобы не показаться невежливой. – У вашего сына лёгкая рука.
Гадалка нахмурилась – и расхохоталась. Ей вторил смех Эллиса, бархатный и пьянящий, словно кофе с ликёром.
– Ну, учудила, ну, повеселила, – утирала слезы она. – За это и ещё на хайрейн предсказать не жалко.
От неловкости бульон я выпила залпом. Оглянулась в поисках салфетки, разумеется, не нашла, и облизнула губы.
– А что смешного в моих словах?
– Ничего, если подумать, – улыбнулся Эллис и уселся в кресле, по-кошачьи щуря глаза. Под пристальным и немного насмешливым взглядом детектива мне захотелось гордо выпрямиться и состроить чопорное лицо.
Но, к сожалению, сейчас мой облик был далек от аристократического и вряд ли даже самая строгая гримаса произвела бы впечатление на Норманна. Где уж там изображать негодование и холодность, когда на щеках румянец от горячего бульона, юбки смяты да еще и задираются с одного края, а ворот расстегнут…
– «Легкая рука», это ж надо сказануть! Сослепа стреляла, да в яблочко попала! Не вздумай так Лайзо в глаза называть, пташечка, – отсмеявшись, посоветовала Зельда.
– Почему? – поинтересовалась я с искренним любопытством.
Но гадалка не ответила. Только передернула плечами и забрала у меня пустую миску.
– Эллис? – обернулась я к детективу. Тот широко улыбнулся.
Неужели всё-таки услышу сегодня что-нибудь интересненькое?
– Лайзо по молодости промышлял воровством, – быстро глянув на Зельду, начал Эллис. – Удачливым был, зараза, а ещё – смелым и наглым. Сколько таких молодых и нахальных перегорает, хватанув больше, чем полагается – не сосчитаешь. Но Лайзо по прозвищу Лёгкая Рука попался всего раз, в четырнадцать лет. И надо же так совпасть – он попался именно мне… Занятная история тогда вышла.
– Расскажите, – неожиданно для себя попросила я. Зельда, пристроившая миску на шкафу, переходила по комнате от одной связки трав к другой, отщипывала куцые веточки, складывая их в коробочку, ворчала недовольно… Но попыток прервать Эллиса не предпринимала.
Значит, никаких особенных тайн я не узнаю. Скорее всего, выслушаю одну из тех семейных легенд, которые так приятно вспоминать вечерами у камина.
Эллис, словно угадав мои мысли, улыбнулся – уютно и по-домашнему.
– Времени у нас немного, мисс Энн, поэтому пока расскажу только суть. Надеюсь, вы когда-нибудь лично познакомитесь с Лайзо и услышите от него подлинную и наиполнейшую версию, – произнес он с неуловимыми нотками сожаления. – Что же до истории… Я в те времена только-только начинал службу и был, пожалуй, слишком рьян. Но понятие «долг перед обществом» толковал по-своему. Серьёзных дел мне не поручали, но в грязь на донышке бромлинского «блюдца» помакали вдоволь, – усмехнулся он собственным воспоминаниям. – И чем дольше я слонялся по улицам, охраняя спокойствие нашего чудесного города, тем больше укреплялся в мысли, что делаю бесполезное дело. Мелкие воришки, побывавшие за решёткой, возвращались на свободе к прежней жизни, а то и скатывались ещё ниже. А мне, юному наивному идеалисту, хотелось не просто нести кару преступникам, но и предотвращать новые кражи, убийства… И тогда я видел только один способ, как добиться этого.
– Ввести смертную казнь за любое преступление? – цинично выгнула я бровь.
Зельда только фыркнула, но промолчала, а Эллис сердито тряхнул головой. Пряди легли причудливо, белый цвет почти поглотил чёрный. В полумраке комнаты детектив на мгновение показался мне седым.
– Не говорите глупостей, мисс Энн, – произнёс он с грустью. – Жестокость порождает только жестокость. Многих людей на преступления толкает отчаяние. Голод, болезни близких, несчастная любовь… Нет, мисс Энн, казнями общество не излечишь. Да и вообще город без преступлений – мечта, которой не суждено сбыться. – Он задумчиво опустил ресницы. – Казни – не выход, а каждого перевоспитывать самому – жизни не хватит. Тогда я, конечно, всё это понимал. Но желание сделать хоть что-то действительно полезное не проходило. И очень удачно мне подвернулся один воришка. Мальчишка-гипси, умный, ловкий – и совершенно испорченный.
– Вот уж неправда! – не выдержала Зельда. – Лайзо и впрямь у нас баловнем был, но место своё знал!
– Конечно-конечно, – улыбнулся Эллис сердитой гадалке. – Я ничего такого не имел в виду. Просто для меня самодовольный воришка, который к тому же безбожно врёт через слово, в свои четырнадцать не умеет читать и не испытывает ни малейшего уважения ни к людям, ни к
