небесам…
– А это-то ещё почему? – опять встряла Зельда, сердито одергивая цветастую юбку.
– Потому что попытка обчистить во время утренней службы копилку для пожертвований в храме – это святотатство, – спокойно пояснил детектив и продолжил: – Между прочим, у многих прихожан в церкви святого Доминика кулаки тяжелые, а про монахов я и вовсе молчу… Повезло вашему мальчишке, у которого слишком уж ловкая рука застряла в копилке, что я делал обход неподалёку и вовремя заметил, что вот-вот свершится самосуд. У последователей святого Доминика свои порядки, знаете ли… Впрочем, рабочий люд в Бромли бывает излишне горяч и скор на расправу, но уважение к мундиру имеет, – усмехнулся Эллис. – Итак, я арестовал мальчишку, но отвёл его не в Управление, а к себе домой, и, выяснив – знали бы вы, чего мне это стоило, мисс – где жили его родители. Запер воришку, а сам отправился в Стим-энд. И познакомился с удивительной семьей…
– Думаю, вы сильно рисковали, отправляясь в такое место в одиночку, – предположила я.
– С револьвером под плащом и заложником в чулане? – насмешливо уточнил Эллис. – Нет, не слишком. Если желаете, мисс, можете уточнить у красавицы Зельды, правда она, похоже, до сих пор не любит вспоминать ту мою выходку. А ведь я ничего плохого не сделал. Просто предложил себя в качестве воспитателя для ребёнка – вместо того, чтобы, как и требовалось, отправить его в тюрьму. Пообещал кормить мальчишку и одевать за свой счёт, заняться образованием и досугом – благо мелкая должность в Управлении это позволяла. Сейчас и на себя-то времени не хватает… Впрочем, не об этом речь. Зельда в ответ на моё щедрое предложение только выругалась, а Джеймс чуть было не размазал меня по стенке. Уже позднее я понял, какой было удачей то, что Айрам в это время отсутствовал.
– Айрам и Джеймс – это? – кашлянула я смущённо, уже догадываясь, какой будет ответ. Не то чтобы меня сильно волновало семейное положение Зельды… Всевышний, лучше не думать об этом!
А ещё – никак не могли увязаться в моей голове Эллис и подобная благотворительность. Даже если вспомнить, что история эта произошла в его молодые и полные идеализма годы… Впрочем, и я сама – весьма меркантильная особа – взяла на себя добровольно заботу о Мэдди, так что всякие чудеса случаются.
– Айрам и Джеймс? Мужья мои, – с вызовом произнесла Зельда, присаживаясь на кровать рядом со мной. Коробочка в руках гипси была полна сушеными травками до краев, и тонкие пальцы отстукивали по ней нервный ритм. – Ненаглядные, любимые. Айрам-то, правда, вспыльчив без меры. А Джеймс – холодная голова, ума палата – одно слово, аксонец. Это он присоветовал Лайзо в учение отдать и с «гусем» не спорить. Я-то поначалу взбеленилась, а потом-то разобралась, какая удача мальчику привалила. У Илоро на роду написано – жизнь людям менять, – с нежностью посмотрела она на Эллиса.
Я про себя отметила это странное обращение и решила расспросить при случае, почему гипси так зовёт детектива Норманна.
– Так уж и менять, – хмыкнул Эллис. – В общем, заручившись согласием почтенных родителей и взяв в компанию старшего сына этого замечательного семейства, Тома, я отправился домой. Там меня ждал весьма злой и невежливый юноша, явно недовольный своим заключением в чулане. Впрочем, услышав от брата наказ матери, воришка быстро растерял свою ершистость и даже изволил сообщить мне своё имя.
– Неужели он так сразу и сдался? – не поверила я. У меня в детстве были друзья, братья-близнецы, сыновья герцогини Дагвортской. Очаровательные мальчишки, но упрямые и проказливые, как маленькие бесенята. И это – молодые джентльмены! Каков же нрав у уличного ребенка?
– Не сразу, но открытого бунта больше не было. Слово родителей у гипси, даже оседлых – закон. – Эллис покосился на довольно сощурившуюся Зельду. Та кивком подтвердила его слова. – К тому же в тюрьму Лайзо ой как не хотелось. Уж лучше было послушаться некоторое время странного «гуся». Ну и намучился же я с воспитанием мальчишки! Норов – это ещё ничего, но подозрительность из крови не вытравишь. Лайзо даже после встречи с семьей и задушевного разговора подозревал меня во всяких непотребствах – мол, зачем это взрослому мужчине понадобилось опекать юного воришку? Но, к счастью, через некоторое время я сумел заручиться его доверием. Н-да, весёлое было времечко… – Детектив взъерошил волосы – чёрные пряди легли поверху, словно разом омолодив его – и задумался.
– А дальше что? – спросила я, когда пауза затянулась. Зельде-то хорошо, она эту историю знает. Сидит себе, перебирает пальцами травки.
А меня мучило любопытство.
– Дальше? – Эллис вскинул голову, словно очнулся от сна. – Ничего дальше не было. Эксперимент по перевоспитанию с треском провалился. Не под силу человеку перекроить чужую душу… Спустя год Лайзо вернулся домой насовсем. Он перестал воровать, о да. Но, получив образование, воспользовался им весьма своеобразно. Теперь Лайзо – авантюрист и аферист, каких поискать. Действительно неуловимый, – улыбнулся детектив. – И совершенно не по моей части. Впрочем, я даже рад, что нынче работаю по убийствам. Не хотелось бы мне бегать за Лайзо. Да и тяжело было бы видеть своего воспитанника за решёткой.
Зельда вскочила, порывисто взмахивая руками. Лишь чудом травки не разлетелись из коробочки по всей комнате.
– Да прям его поймают! Только ты, Илоро, эдакое сделать сможешь, так ведь не станешь!
– Не стану, – с улыбкой подтвердил Эллис. – Как уже говорилось, я теперь работаю исключительно по трупам. Что возвращает нас к проблеме мисс Энн. Зельда, красавица… – Детектив встал, очутившись нос к носу с Зельдой – и сразу стало видно, что он ниже её. Я представила себя на месте гадалки – взволнованной, раскрасневшейся, глядящей сверху вниз на Эллиса – запрокинувшего лицо к ней, но всё равно властного до мурашек по коже… Сердце застучало волнительно и гулко. – Зельда… Пожалуйста, сделай настоящее предсказание. Ради меня.
– Ну, раз ты просишь, Илоро, – вздохнула она, отступая – и подняла взгляд на меня.
Я словно попала под жаркие солнечные лучи – столько странной силы и мудрости было в чёрных глазах гипси.
– Настоящее, значит… Слушай, пташечка…
Голос её стал странно высоким, словно слова с трудом протискивались через горло.
– Смерть за тобой по пятам ходит. Ты мыслью предашь, глаза тебя обманут,
