— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!
Некоторое время он тупо пялился на карту и тут внезапно понял, что ему очень хочется спать. Зачем он вообще поперся в гостиную посреди ночи? Спал бы сейчас да спал в теплой кровати. А карта? Что карта? Чего ему вообще понадобилось эта самая карта? Широко зевнув, Питер с тоской посмотрел на ведущую в комнаты мальчиков лестницу. Лестница показалась ему до ужаса крутой, длинной. А какие на ней неприветливые крутые ступеньки. Подумав еще немного и снова зевнув, да так что едва не вывихнул челюсть, Питер подошел к кушетке и кое-как устроился на ней, скрючившись в позе эмбриона. Не прошло и двух минут, как гостиную сотряс его мерный храп.
В тот же момент, перемахнув через перила ведущей на половину девочек лестницы, в гостиную спрыгнула полупрозрачная фигура.
* * *
За что я люблю башню гриффиндора так это за окна. За широкие в рост человека окна, благодаря которым можно попасть в этот рассадник гриффиндорства. И нужно для этого сущая малость — уметь летать. Ну и чары неведомости лишними не будут. Все же башня неплохо просматривается, как со стороны квидичного поля, так и со стороны двора. Да и окна нескольких аудиторий тоже на нее смотрят. Про директорскую башню я уже умолчу — с нее весь Хогвартс виден как на ладони, а его территория и ночью неплохо освещается.
Кстати, окна в башне директора не хуже гриффиндорских, но заклинаний там небось, что на сейфе гоблинов. Нет, лезть к Дамблдору… есть гораздо более простые и менее болезненные способы самоубийства.
Открыв окно, я аккуратно приземлился на пол. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это второй первый этаж женской половины гриффиндора. Полутемный подковообразный коридор, в конце и вначале он заканчивался лестницами. Левая лестница вела вниз в гостиную, правая шла наверх на второй этаж. Несколько дверей, за ними стандартные комнаты на четырех учеников, в данном случае учениц. Если меня тут застанут, да еще и опознают, то слава извращенца мне обеспечена. Впрочем, и первое и второе весьма сомнительно.
Достигнув ведущей в гостиную лестницы, я остановился, надежно сокрытый густой тенью. Все же факелы, пусть и вечно горящие, далеко не лучшее освещение. Гостиная была пуста — второй час ночи как-никак. В трех шагах от меня начиналась зачарованная лестница, стоит на нее ступить парню и она тут же лишится ступенек, еще и тревога разразится. Сразу видно гриффиндорский подход — зачаровать ТОЛЬКО лестницу. А то, что есть куча способов обойти столь примитивную защиту, кто-нибудь подумал? Над лестницей можно пролететь, можно подняться по стене и пролезть прямиком на женскую половину. Про окна я и вовсе умолчу. Так что расчет тут либо на благородство мужской половины грифов, либо на их тупость. Я ставлю на последнее.
То ли дело слизеринские подземелья. Даже будучи деканом, я не рисковал соваться в ту часть подземелий, где свила гнездо прекрасная половина змеиного факультета. Что уж говорить про простых учеников. Они даже вход в эту часть подземелий обходили на почтительном расстоянии.
Со стороны лестницы, ведущей в крыло мальчиков, послышались тихие, едва слышимые шаги. Достав часы, я кинул взгляд на стрелки и довольно кивнул — все точно. Петтигрю спустился в гостиную, крепко прижимая к груди заветный свиток с картой. На мгновение он остановился перед второй лестницей и устремил свой взгляд в мою сторону. Я не шелохнулся. Видеть меня он не мог, скорее просто что-то почувствовал своим почти животным (хотя, почему почти?) чувством на опасность. Постояв немного, Петтигрю двинулся к столу и развернул карту.
— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!
И это все? Обычная фраза ключ? Ни тебе страшных заклятий, проверки по ауре или крови? А я как дурак в свое время пытался разгадать тайну карты, используя сильнейшие невербальные чары, замаскировав их откровенно бредовыми фразами. Слава Мерлину, что младшей Поттер во многом пошел в отца и так ничего и не понял.
Нет, будь у меня время я бы смог разобраться, как действует карта. Но в тот момент времени у меня не было, а импровизации никогда не были моей сильной стороной. Все-таки иногда плохо быть очень умным. Порой простота — это лучшая защита от умника.
Между тем Крысеныш смачно зевнул, тем самым подтверждая — внушение работает четко, как часы. С тоской оглядев гостиную, он подошел к узкой кушетке, еще раз зевнул, кое-как устроился на ней и заснул.
Великолепно! Заклятие весьма эффективно.
Конечно можно было подчинить того же Крысеныша империусом, а потом стереть ему память обливиэйтом, а не разводить такие сложности. Но подобный подход сулит гораздо больше проблем, чем мой, пусть и более сложный на первый взгляд, способ.
Обливиэйт не самая приятная штука, им лучше стирать короткие фрагменты памяти не больше пятнадцати-двадцати минут последних воспоминаний. А иначе с человеком могу случиться всякие неприятности, от коротких провалов в памяти, до полной амнезии. Создание же ложных воспоминаний долгий и трудоемкий процесс — проще уж самому в башню гриффиндора слазить. Чем я сейчас и занимаюсь.
А империо и вовсе оставляет в ауре столь видимый след, что не только Старик, но и остальные преподаватели встанут на дыбы, стоит только жертве империуса появиться у них на глазах. В свое время Люциусу понадобилось много денег (очень, очень много денег), чтобы убедить Визенгамот в том, что был под империусом Темного лорда. Никаких следов данного заклинания у него естественно не было. Вернее были, я сам их ему оставил. После падения Волдеморта стало очевидно, что у его последователей выбор не велик — смерть, бегство или Азкабан. Все три варианта Люциуса не устраивали, вот он и попросил меня наложить на него империус. Тех небольших следов, что я оставил Люциусу, было явно недостаточно для его оправдания. Но стоит сюда добавить еще один фактор — деньги…
Про размеры розданных Люциусом взяток я не хочу даже думать. Уверен, что-то перепало и самому белому генералу. Ели не из денег, то из старинных магических артефактов — старик всегда питал к ним особую страсть.
Прислушавшись к витиеватому храпу Крысеныша, я перелетел через невысокие перила и аккуратно приземлился на пол гостиной. Проходя мимо Крысы, я с трудом подавил в себе желание превратить его храп в предсмертный хрип. А это было бы так просто, он сейчас так беззащитен. Одна авада и проблемы крысы больше нет. Или можно поступить изящнее. Например, внушить ему, что его анимагическая форма не крыса, а птица. Но чтобы ее принять, ему надо спрыгнуть с самой вершины башни гриффиндора. Интересно, а он бы спрыгнул?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
