получила ответ, она узнала, что все это время он жил в условиях, которые, возможно, были самыми худшими из всех мыслимых. Я просто надеялась, что он был настолько потерян от жажды и безумия, вызванных тем, что ему так долго отказывали в магии, что он даже не осознавал, что время проходит мимо него.
— Все в порядке, — сказала я, положив руку на плечо Леона и побуждая его расслабиться, пока он изгонял вызванное им пламя. — Эм, Марлоу, верно?
— Папа, — прорычал он, и я тяжело сглотнула.
— У меня, ах, никогда не было такого, — я пожала плечами, и его глаза наполнились болью, что заставило мое нутро скрутиться от вины. Теперь я знала, что это был не его выбор, но это все равно была правда, а я уже не была ребенком, которому нужен папа. Но я догадывалась, что все еще хочу… чего-то с ним. Если мы сможем это выяснить.
Мелинда вздохнула, сочувственно похлопав его по руке, пока я пыталась решить, как это слово будет звучать на моем языке. Я знала, что он не виноват в том, что я никогда не знала, как это слово будет звучать, но от этого мне не было легче просто широко раскрыть объятия и начать называть его папой.
— Может быть, мы могли бы попытаться наверстать упущенное за последние двадцать лет за обедом? — предложила я, почему-то снова чувствуя себя глупо неловко.
Я не была уверена, почему с ним все было так по-другому. Может быть, потому что Мелинда и ее семья, казалось, хотели знать только меня. С Марлоу я не могла отделаться от ощущения, что он хочет гораздо большего. Он хотел вернуть жизнь, которую у него украли. Это означало, что он хотел вернуть эти двадцать лет, дни рождения, Рождество и все, что было между ними. Но я не могла дать ему их. Во-первых, они принадлежали Гарету, и теперь, когда у меня даже не было его, предлагать воспоминания, которые я делила с ним, казалось гораздо более оскорбительным. А этот человек, каким бы он ни хотел быть для меня, был чужим.
— Расскажи мне, — прорычал Марлоу, заняв место напротив меня и глядя на меня не мигая.
Его кожа была бледной, без сомнения, из-за всех этих лет под землей, и я видела, что он был более чем немного не в себе от того, что пережил там, внизу. Но пока я пыталась придумать слова, которые он хотел услышать от меня, я увидела голод в его глазах, боль, и я просто знала, что должна попытаться.
— Хорошо, тогда с чего мне начать?
***
После трех часов, еще четырех блюд и гораздо большего количества смеха, чем я могла ожидать при такой тяжелой теме, Марлоу явно достиг конца того, на что был способен.
Он ел свою еду — в основном потому, что Мелинда постоянно напоминала ему об этом — и с восторженным вниманием слушал каждое мое слово. Он не выглядел способным строить длинные предложения, что, как объяснила Мелинда, было связано с перенесенной травмой, но я знала, что он понимает все, что я ему говорю.
Его глаза блестели от боли, когда я рассказывала о маме, а когда мне пришлось признаться в том, как она страдала от того, что он ее бросил, он действительно прослезился, что резануло меня по душе.
Он ненавидел, что так поступил с ней. С нами. Я видела это в его глазах и чувствовала по тому, как он сжимал мою руку через стол. Мое сердце болело за него и за меня, мою маму, Гарета. Как бы изменилась наша жизнь, если бы он был рядом и любил всех нас? В конце концов, я так и не смогла заставить себя сообщить ему новость о смерти Гарета, и хотя я пыталась убедить себя, что это потому, что я не хотела взваливать на него слишком много всего сразу, я знала, что отчасти это было потому, что я надеялась, что это неправда.
Сколько бы я ни боролась с желанием надеяться, я знала, что уже проиграла эту битву. А это означало, что мне пора начать его искать.
В конце концов Мелинда увела Марлоу в его комнату после того, как я поклялась, что скоро вернусь и навещу его снова, и нас предоставили моим кузинам, чтобы они провели для нас экскурсию по дому.
Дженна и Айрис визжали от восторга, когда мчались вверх по лестнице к своим комнатам, умоляя меня посмотреть сначала их, и я не могла не ухмыльнуться Хэдли, наблюдая, как он борется с желанием погнаться за ними или притвориться спокойным. Ах, радости подросткового возраста.
— Итак, я прочитал в газетах, что Марлоу «пропадал в джунглях» последние двадцать лет, — непринужденно сказал Леон Калебу, пока мы шли, и мой кузен фыркнул от смеха, а я нахмурилась в замешательстве.
— Да, ну, мама вряд ли допустит, чтобы всплыла история о том, что какой-то псих умудрился запереть его в туннеле на все это время, не так ли? Представь, как бы это выглядело. Альтаира одолели и держали в плену, пока никто из нас не заметил? Ни хрена подобного, — он усмехнулся, как будто эта идея была слишком абсурдной, чтобы даже рассматривать ее, а я обменялась взглядом с Леоном.
— Так что насчет Короля? — спросила я. — Она сказала мне, что ФБР проведет расследование.
— Парень, который держал Марли в плену? — Калеб подтвердил, и я кивнула. — Точно. Да, мама не позволит ему остаться безнаказанным. Агенты, которых она послала, — спецназовцы. Входят и выходят, в стиле ассасинов. Они с ним разберутся.
— Мы даже не знаем, он ли это, — указала я, напряжение нарастало в моем теле от такого пренебрежения к этой угрозе.
— Хорошо, тогда он или она. Не волнуйся об этом. Я обещаю тебе, что они, скорее всего, уже мертвы, — Калеб пренебрежительно пожал плечами, но это нисколько не ослабило узел в моем животе.
Они не воспринимали это всерьез. Не так, как нужно. Король крал власть уже много лет, а после того дерьма, которое он провернул под океаном с многочисленными жертвоприношениями, кто знал, насколько могущественными он может оказаться? Может, эти агенты ФБР и хороши, но я все еще сомневалась. И очень сильно. Хотя мне очень хотелось бы иметь уверенность Калеба в том, что они смогут разделаться с ним или с ней раз и навсегда.
Прежде чем я успела надавить на него, мы добрались до спальни Айрис, и я была поглощена таким количеством розовых регалий принцессы,
