— Сзади!
Демон развернулся, смертельный удар пришелся по касательной — на боку раскрылся глубокий порез. Раненый издал звериный рык, выбросил вперед безоружную руку и ударил нападавшего. Тир не смог понять, куда он бил, но воин, огромный, словно буйвол, упал ничком. Однако другой противник, воспользовавшись тем, что неприятель на мгновение отвлекся, обрушился на него с удвоенной яростью.
Наблюдая ураганную схватку обгоревший виновник всей этой заварухи понял — его защитник уже не успеет отбить новый удар. Поэтому жалкий зритель собрал остатки сил, какие еще теплились в изуродованном огнем теле, коротко размахнулся и метнул кинжал в нападавшего. Оружие вошло в шею, чуть ниже кадыка. Сраженный царапнул пальцами торчащую из горла рукоять и повалился на колени, захлебываясь черной кровью.
— Амон… — усталый голос Мактиана.
— У меня есть право победителя, — с трудом восстанавливая дыхание сказал сын. — Ты оставляешь ему жизнь.
Правитель Ада смерил отпрыска внимательным взором. И можно было поразиться ненависти, бушевавшей в древних выцветших глазах.
— Что ж… — тяжелый взгляд упал на медальон, который выронил Тирэн.
Медяшка тускло поблескивала на закопченной растрескавшейся земле. Левхойт шагнул вперед, и поднял украшение.
— Оставлю себе.
Он наслаждался собственным превосходством. Хозяин безделушки рванулся, но тяжелая рука легла на плечо и удержала. Юный демон смотрел в спины удаляющегося властителя и его свиты… Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.
* * *
— Тир? Где витаешь?
Сотник квардинга Ада отвлекся от некстати всплывших воспоминаний и посмотрел на сидящего напротив брата.
— Вспоминал, как разрушили наш замок.
Собеседник нахмурился.
— До сих пор не представляю, как ты удержался и не убил Амона еще тогда. Как не понимаю и того, почему он тебя спас.
— Авторитет, — последовал спокойный ответ. — Он смог одолеть старших воинов, и впервые открыто выступил против отца. Этот демон уже тогда знал, чего хочет. Да и я просчитал варианты. Он мог помочь мне спастись, не выдавая тебя. А потом… потом ты ушел, и я решил выжидать.
Родич хрипло рассмеялся.
— Да уж. Ждать ты умеешь. Помню, ты несколько лет чуть не каждый день твердил, что мать тебя заберет. А отец запрещал мне говорить, что убил ее за неповиновение. Боялся, сбежишь.
Черные брови удивленно взлетели вверх:
— Сбегу? Зачем? В замке лучше, чем в бедняцкой лачуге.
В глазах брата мелькнуло удовлетворение. Тирэн знал — его проверяют. Изо дня в день. И он уже порядком устал от этих от постоянных испытаний на верность. Сначала Амон, теперь…
— Меня всегда удивляло, почему о нас никто не знал? Зачем Эрик скрывал, что у него есть сыновья?
Тот, кому адресовался этот вопрос, откинулся в кресле и со снисходительной улыбкой пояснил:
— Про тебя он и сам поначалу не знал, а потом… не хотел позориться. Человеческая девка скрыла от левхойта беременность, спрятала ребенка и двенадцать лет сама растила демона. Его бы свергли, только узнав о таком. Ну, а я для всех умер сразу после появления запрета.
Тир промолчал. Он знал, что сейчас последуют вопросы, но не хотел их предварять объяснениями. Собеседник помедлил и, наконец, спросил:
— Почему Кэсс еще жива? Ты так и не смог к ней подобраться?
— Я не стал.
— Извини?
— Для тебя важен результат или мои потуги доказать преданность? — говоривший отвернулся и стиснул подлокотник кресла, но голос звучал, как обычно, насмешливо. — Я заговорил стрелу, сделал ее невидимой — она справилась. Девчонка сильна, недаром Амон так её опекает. Хотел подстроить несчастный случай, но тут вылез ты. Проведи она в спальне еще пару часов — и тихо умерла бы во сне.
— То есть?!
— Я наложил заклинание на питона Вилоры, — демон взъерошил волосы. — Легко и никаких следов, но тебе же необходимо было подключить Мактиана.
— Он убил отца! Это была месть.
— Я понял. И что? — брат обернулся. — Старый козел мертв. Или умирает. И убил его не ты. Не я. А Амон, как всегда и хотел.
— Тьма…
— Именно, — он скрестил руки на груди и отчеканил. — Заканчивай уже со своими проверками. Или ты мне веришь, или борись сам. Один. Понял?
Он не стал дожидаться ответа, а продолжил, как ни в чем не бывало:
— Оракул чувствует изменения, но выжидает, как обычно. Он не станет вмешиваться, а если потом мы еще и отдадим ему Стихию, вероятно даже займет нашу сторону. Но пока я бы на него не рассчитывал, сначала надо все подготовить. Теперь о нииде. Она беременна. И умирает.
В тишине раздался резкий вздох… а потом смех.
— Когда-то меня бы это остановило.
— Не сходи с ума. Тебе нужно…
— Я сам прекрасно осознаю свои желания, Тирэн.
С этими словами мужчина легко поднялся с кресла и отвесил собеседнику насмешливый поклон.
— Гениально. Твой квардинг, сам того не осознавая, стал нашим сообщником.
Он покинул покои, все еще посмеиваясь.
Демон устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза. Игра приближалась к кульминации.
* * *
«Дура, дура, дура!».
Натэль шла по белокаменной дороге и ругала себя, на чем свет стоит. Она уже не расстраивалась, глядя на обходящих ее стороной демонов и ангелов, хотя первое время чувствовала себя едва ли не прокаженной, что правда, то правда. Однако теперь подчеркнутое невнимание больше не трогало. Надоело. Суккуб становилась, чем дальше, тем спокойнее и это ее радовало. Может, действительно получится избавиться от… зависимости?
Но, если так, почему тогда она опять идет к нему? Девушка могла сколько угодно уверять себя, будто решилась на этот шаг ради Кэсс, но понимала, что это далеко не вся правда. Она действительно волновалась за подругу, но идти почти бегом, наспех залечив синяки и ушибы, ее заставляла потребность увидеть Фрэйно. Демона, не умеющего чувствовать. Охранника нииды. Рыжеволосого мужчину, который снился ей с того самого момента, когда она впервые увидела его в обличье человека.
Претендентка скользнула в узкий переулок и перевела дыхание. Еще пара минут, и она увидит дом из серого камня, постучит в дверь, и ей откроет грузная, исполненная достоинства, рабыня. Странно, но у объекта ее внезапного обожания в услужении не было юных невольниц. Еще одна необычность, которая не давала Нат покоя. Да, она цеплялась, словно за соломинки, за незначительные отличия этого демона от остальных обитателей Ада. Убеждала себя, что он другой. Непохожий. Ну, разве не дурища? Умом ведь понимала — точно такой же! Звероподобный, алчный, жестокий. Но почему тогда дыхание никак не желало приходить в норму, а сердце колотилось в груди, словно собиралось выскочить наружу? Суккуб выдохнула, помотала головой, и ускорила шаги. Еще полквартала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
