— Теперь я вижу, что Илис выбила тебе последние мозги, когда проткнула твою руку. А может, у тебя и до этого было пусто в башке? — С видом взрослого, читающего нотацию неразумному ребенку, он положил руку на плечо брату. — Возвращайся туда, откуда пришел, и если ты не перебинтуешь рану, то умрешь от потери крови. Я не отдам тебе Илис. Она находится под моей защитой, и тебе придется жизнью заплатить за попытку силой отобрать ее у меня. Клянусь, я вспорю тебе брюхо, если ты осмелишься протянуть к ней свои лапы.
Форсворт отпрянул.
— Убери от меня свои грязные руки, ты, иуда! — бросил он и, пошатываясь, отошел в сторону, искоса поглядывая на брата. — Берегись, Квентин. Я вернусь за ней.
На лице старшего брата появилась улыбка.
— Как пожелаешь, Форсворт. Я не испытываю к тебе особой любви, поэтому не буду долго оплакивать твою смерть. Я всегда думал, что мы действительно только единоутробные братья.
— Что?
Красивые губы Квентина изогнулись в презрительной усмешке.
— А то, что я всегда подозревал, что ты ублюдок, Форсворт, что ты не сын Бардольфа Редборна.
— Будь ты проклят! — в бешенстве закричал тот. — Как ты смеешь называть нашу мать шлюхой! Как ты смеешь обвинять ее в прелюбодеянии!
Квентин равнодушно пожал плечами:
— Мне всегда казалось, что ты, при своем тугодумии, не мог быть сыном нашего отца, здравомыслящего и просто умного человека.
— Если это так, как же он позволил отравить себя? — ухмыльнулся Форсворт.
— Что ты хочешь сказать? — резко произнес Квентин.
Злорадствуя, Форсворт указал на Илис:
— Спроси у нее.
Квентин медленно повернулся к девушке.
— О чем он говорит?
Илис в отчаянии заломила руки: она знала, с какой любовью Квентин относился к отцу.
— Говори!
Илис вздрогнула от его возгласа и наконец решилась открыть ему всю правду:
— В доме моего отца слуги судачили о том, что Кассандра отравила и мою мать, и твоего отца.
— Сука! Я убью ее!
Форсворт довольно усмехался, но тут Квентин схватил его за отвороты камзола и затряс с такой силой, что тот едва держался на ногах, клацая при этом зубами.
— Ты, ублюдок, я перережу тебе глотку, если ты не прекратишь свои выходки!
Радость Форсворта сразу же померкла, и он злобно процедил:
— Я не ублюдок.
— Ты мне больше не брат! — с отвращением отшвырнул его Квентин. — Убирайся отсюда!
— Только с Илис.
— Пошел вон!
Форсворт дернулся и отступил, напоследок окинув Илис полным ненависти взглядом.
— Ты еще пожалеешь, сука, что родилась на свет.
Девушка и не пыталась скрыть своего отвращения к мерзавцу.
— Я всегда сожалела, что мы с тобой родственники. Теперь я рада услышать, что это не так.
— Берегись меня, — предупредил он. — Я вернусь за тобой.
— Лучше тебе самому поостеречься, а то Илис опередит тебя, — презрительно произнес Квентин.
— Не надо беспокоиться обо мне, братишка, — ухмыльнулся Форсворт. — У этой суки больше не будет возможности впиться в меня своими когтями. — Он окинул их гневным взглядом и побежал по тропинке.
Илис с облегчением вздохнула и подняла глаза на Квентина. По тому, сколько страданий отразилось в его взгляде, она догадалась, что сердце брата разрывается от боли.
— Я сожалею о дяде Бардольфе.
— Мне следовало бы ожидать чего-то в этом роде. Временами я мечтал, чтобы мать оказалась чужим мне человеком.
— Спасибо, что ты появился как раз тогда, когда я нуждалась в тебе, — накрыв ладошкой его руку, проговорила Илис.
Квентин торжественно поклонился ей:
— Счастлив служить вам, сударыня.
— Но как ты оказался здесь? — поинтересовалась девушка. — Как тебе удалось найти меня?
— Я зашел в дом, и мне сказали, что ты в саду. А потом я услышал собачий лай. — Он посмотрел на скулившего пса. — Кажется, Форсворт оставил тебе подарок… Как ты думаешь, может, он решил возместить тебе убытки?
— Не похоже, — ответила Илис, вытирая фартуком кровь со щеки. Она подошла к собаке, которая радостно завиляла хвостом, и отвязала ее.
Пока они с Квентином медленным шагом направлялись к дому, пес вился вокруг Илис, стараясь держаться к ней поближе.
— Форсворт собирался преподнести ее королеве, но так и не добился у ее величества аудиенции. Он был уверен, что она придет в восторг от такого подарка и тут же наградит его титулом.
— Королева умна, если отказала ему, — заметила Илис. — Зачем ты приехал? — спросила она, посмотрев на кузена.
Улыбка исчезла с лица Квентина, уступив место серьезному выражению.
— Я приехал потому, что выяснил, где держат твоего отца.
— Где? — встрепенувшись, выдохнула девушка.
— Боюсь, мне придется отвезти тебя туда. Очень трудно объяснить.
Илис встревожилась.
— Но Максима нет дома, а я дала ему слово, что не покину дом, пока не соберу надежный эскорт.
— Ходят слухи, что похитители собираются перевезти Рэмси в другое место, возможно, даже вывезти из страны. Время работает против нас. Может быть, в настоящий момент они уже на пути к гавани. Если ты будешь собирать людей, не исключено, что мы опоздаем. Я послал записку лорду Сеймуру, в которой сообщил обо всем.
— Если я поеду с тобой, как Максим узнает, где мы?
— Он хорошо знает местность и без труда доберется туда, где я предложил встретиться.
Илис нахмурилась:
— Но что даст отцу мое присутствие? Как я смогу помочь ему?
— Ты скажешь похитителям, что золото уже везут к ним, что твой муж хочет обменять его на свободу Рэмси.
У девушки по спине пробежали мурашки. До нее донесся голос звавшей ее Анны.
— А зачем Максиму везти золото? — осторожно спросила она.
— Говорят, он знает, где оно спрятано. Поэтому ни у кого не вызовет подозрений его желание обменять золото на свободу тестя.
У Илис возникло множество вопросов. Откуда он все знает? Как ему стало известно о Максиме и золоте, если только не от приближенных королевы?
— Меня зовет Анна. Надо сказать ей, что со мной все в порядке. — Илис старалась ничем не проявить охватившего ее беспокойства. Сделав несколько шагов по направлению к дому, она повернулась к Квентину и добавила: — К тому же мне надо переодеться и приказать, чтобы оседлали лошадь. Встретимся в зале.
Но Квентин последовал за ней.
— Я имел смелость приказать, чтобы приготовили твою лошадь, а потом забрал ее из конюшни и привязал рядом со своим жеребцом. Они тут, неподалеку. Я советую тебе отправиться в путь прямо сейчас, иначе будет поздно.
— Но послушай, Квентин, мне надо переодеться, — настаивала она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — И Анна будет тревожиться.
Он положил руку ей на плечо, и сердце девушки едва не выпрыгнуло из груди от страха.
