Если говорить о Британии, то здесь P. semilanceata встречается едва ли не повсеместно — начиная с самых северных островов Оркнейского и Шетландского архипелагов, включая и самые маленькие, необитаемые островки. Встречается этот вид и на Гебридах — в том числе и на отдаленной земле Св. Кильды. То же самое можно сказать о восточных и западных оконечностях Британии. Не удивительно, что ученые единодушно считают P. semilanceata местным видом. Встречается она чаще всего на лугах, которые оставались фактически нетронутыми в исторический период — возможно, с тех самых пор, как наши отдаленные предки очистили эти места от леса.
Широко распространен этот вид и в Европе — включая самые северные части континента (ну и, конечно же, Фарерские острова). Об этом свидетельствуют многочисленные публикации, равно как и личные коллекции автора и целого ряда его коллег из Швеции, Норвегии, Дании и Нидерландов. Причем некоторые из этих ученых написали целые монографии, посвященные распространению P. semilanceata у себя на родине. И все они единодушны в том, что нет никаких фактов, говорящих в пользу заокеанского происхождения этого вида. Единообразие P. semilanceata на европейском континенте подтверждено и отсутствием морфологических различий между коллекциями из разных стран, а также молекулярным анализом. Последний показал, что не существует никакой разницы между фрагментами ДНК, представляющими образцы со всей территории Европы — начиная от Шотландии и заканчивая Испанией (Уотлинг и Мартин, 2003).
P. semilanceata встречается и в других частях света. Вполне возможно, что она была завезена в Австралию, однако обнаружение ее на высокогорных лугах Новой Зеландии нуждается в тщательной интерпретации. P. semilanceata, произрастающая на территории Европы и Новой Зеландии, — это пастбищный вид, тяготеющий к азотистым почвам. Тем не менее он не растет непосредственно на помете животных (эту нишу занимает кольчатый гриб P. fimetaria, близкий родственник P. semilanceata). Несмотря на то что Шапка Свободы обычно ассоциируется с теми пастбищами, которые посещают домашние животные (коровы, овцы и даже кони), ее можно встретить и на лесных полянах, куда нередко приходят олени. Именно отсюда P. semilanceata распространилась на лужайки и площадки для игр — то есть гораздо ближе к местам обитания людей.
Надо сказать, что вид P. semilanceata ни разу не выказал того стремительного распространения, которое характерно для большинства растений-иммигрантов — таких, например, как ложный трюфель Paulocotylis, попавший в Британию из-за границы. Не похоже ее распространение и на экспансию, ставшую результатом появления подходящего субстрата. Именно так в течение последних сорока лет продвигался на север вид Schizophyllum, родиной которого считаются южные регионы Британии. И все мы знакомы с опустошительным распространением организма Ceratocystis ulmi, завезенным в страну вместе со строевым лесом. Разумеется, мы не можем отрицать существование исторических связей между Испанией и Британией. Однако единообразие произрастающих там образцов должно было бы найти отражение и в ДНК североамериканских экземпляров — во всяком случае, если взять за основу гипотезу о североамериканском происхождении P. semilanceata. Однако материал, собранный в этом регионе, во многом отличается от европейского.
Что касается коллекций, хранящихся в международном Генетическом банке, то по ним можно проследить последовательность молекулярного состава европейских образцов. Однако нет никакой возможности сопоставить их с американскими, поскольку, как уже было отмечено ранее, наши заокеанские коллеги допустили некоторую путаницу с отождествлением P. semilanceata. Но и существующих различий уже достаточно для того, чтобы предположить гораздо более длительное размежевание между популяциями Старого и Нового Света, чем те несколько веков, которые миновали с конца пятнадцатого столетия.
В Южной Америке P. semilanceata встречается достаточно редко. В частности, практически все известные записи относятся исключительно к территории Чили. Но если бы этот гриб и в самом деле так легко перемещался с континента на континент, то Южная Америка стала бы идеальным местом для его распространения, ведь испанские колонисты активно заселяли этот материк. Но поскольку этого не случилось, мы имеем еще одно доказательство в пользу того, что P. semilanceata является исконно европейским видом.
Ссылки:
Guzman G., 1983, "The Genus Psilocybe", Beih. Nova Hedw., 74: 1–439.
Noordeloos M., 1995, Notulae ad Floram Agaricinum Neer— landicum XXII, "Psilocybe & Pholiota", Persoonia, 16: 127–129.
Sowerby J., 1815, Coloured figures of English Fungi or Mushrooms, R. Wilks, Chancery-Lane, London.
Stamets P., 1996, Psilocybe mushrooms of the world, Ten Speed Press, Berkeley, California, 245 p.
Watling R. and Martin, M., 2003, "А sequestrate Psilocybe from Scotland", Bot. f. Scotland, 55: 245–248.
ПРИЛОЖЕНИЕ III
ИНТЕРВЬЮ С ДОКТОРОМ
МЕДИЦИНЫ
РИКОМ СТРАССМАНОМ
Рик Страссман проживает в западной части Нью-Мексико. Он — адъюнкт-профессор психиатрии на медицинском факультете университета Нью-Мексико. Доктор Страссман опубликовал уже около 30 научных работ. Он также работал научным обозревателем в многочисленных психиатрических журналах. В разное время Рик Страссман служил в качестве консультанта в Национальном институте по использованию медикаментов, в Управлении общественной безопасности и целом ряде других, как общенациональных, так и местных учреждений. В клинические исследования доктора Страссмана в университете Нью-Мексико входило в том числе изучение гормона мелатонина. Все это позволило команде доктора документально зафиксировать ту роль, которую мелатонин играет в организме человека. В главах одиннадцатой и восемнадцатой мы уже говорили о том, что доктор Страссман стал руководителем проекта, связанного с изучением того воздействия, которое оказывают на организм человека галлюциногены. Это был первый за два последних десятилетия проект, поддержанный и одобренный на государственном уровне. Результаты этих исследований были изложены доктором в книге с весьма многозначительным названием — "ДМТ: Молекула Духа" (Park Street Press, Rochester, Vermont, 2001). Эта беседа с доктором состоялась в мае 2005 года.
Грэм Хэнкок: На мой взгляд, наиболее интригующим аспектом ваших необычайно интересных исследований являются подробные сообщения добровольцев о встречах с некими "созданиями", "существами" и т. п. Не менее интересным представляется в данном случае и ваше предположение о том, что подобные сообщения могли бы лечь в основу исследований, касающихся истинной природы реальности. Вы указываете, в частности, на значительное сходство между рассказами ваших подопечных и теми историями о встречах с "инопланетянами", которые не раз приходилось выслушивать Джону Маку и его коллегам. Полагаю, вы также читали в этнографических и фольклорных источниках практически схожие сообщения о встречах с "феями", "эльфами" и всевозможными "духами". И поскольку мы знаем, что опыт ваших подопечных относится к сфере "галлюцинаций", как их обычно принято называть, вполне допустимо предположить, что и другие переживания подобного рода также должны быть галлюцинациями. Но если это и в самом деле так, то тут возникает другой вопрос. Способны ли устоявшиеся научные теории, описывающие характер создания мозгом подобных видений (из воспоминаний, личного опыта и т. п.), объяснить, каким образом столь разные люди, относящиеся к различным культурам и эпохам, наблюдают практически идентичные явления?
Рик Страссман: Главное, во что упирается эта проблема, — это необходимость определить, отражают ли подобные феномены внутренний опыт человека или же воспринимаются извне, а может быть, представляют собой сочетание того и другого? Разумеется, личный опыт человека оказывает воздействие на его мозг. Благодаря такому опыту мозг словно бы осваивает особый язык. В нем есть свой словарь — воспринимающий, познавательный и эмоциональный, который формируется под воздействием того, с чем нам приходится сталкиваться в жизни.
С учетом этого обстоятельства можно получить более объективную картину того опыта, который люди обретают под воздействием психоделиков. Нет никаких сомнений, что в такие моменты происходит всплеск мыслеобразов и эмоций, представляющих собой концентрат прежних впечатлений. Чаще всего такое наблюдается при низких дозах наркотика. То же самое можно сказать и о людях, которые — будь то по психологическим или биологическим причинам — обладают пониженной восприимчивостью к наркотикам. Однако при более глубоком погружении в транс ситуация может меняться самым кардинальным образом. Здесь на нас начинают влиять внешние силы, которые мы пытаемся обрядить в привычные для нашего сознания формы. Из этого следует то, что ангелы, демоны, черти, эльфы, карлики и т. п., являются по сути своей одними и теми же сущностями, которые мы интерпретируем в соответствии со своими культурными и персональными предпочтениями. И здесь вполне уместно провести параллель с кораблями капитана Кука, которые туземцы принимали либо за огромные океанские волны, либо за чистую иллюзию — и так до тех пор, пока они не смогли приблизиться к кораблям и увидеть их собственными глазами.
