Я тоже чувствовал его, тонкая стенка, разделяющая нашу плоть, почти не ощущалась, но почему-то мне это нравилось, знать, что мы отдаем ей так много сразу, работаем вместе только для нее.
— Посмотри на себя, детка, — прорычал Киан. — Ты такая чертовски совершенная.
— Это идеально, — выдохнула она. — Все мы.
Прежде чем кто-либо из нас успел ответить на это, она приподнялась, и Сэйнт откинулся назад, позволяя ей это сделать. Блейк и Киан снова встали по обе стороны от нее, и она застонала, взяв в руки каждый из их членов, и они снова начали целовать ее, дразня ее соски и заставляя ее запрокинуть голову от удовольствия.
Я начал двигаться быстрее, находя идеальный ритм с Сэйнтом, чтобы заставить ее кричать для нас, в то время как Блейк потирал ее клитор, а Киан обхватил рукой ее горло, сжимая ровно настолько, чтобы она задохнулась.
Мы стали этим живым, дышащим воплощением удовольствия, когда нашли естественный ритм движений друг друга, каждый из нас работал над уничтожением нашей девушки, в то время как она в ответ разрушала нас.
Независимо от того, сколько мы давали, она просто продолжала требовать большего, и вскоре я трахал ее глубоко и жестко, пока она кричала от оргазма, а ее киска сжималась так крепко, что у меня не было выбора, кроме как последовать за ней.
Сэйнт вонзился в нее еще несколько раз, прежде чем зарычать, как зверь, и глубоко войти, когда кончил, и Блейк застонал, когда тоже кончил, захватывая ее губы в долгом поцелуе, пока она переживала свой оргазм.
Киан рассмеялся, как торжествующий придурок, когда он выхватил ее у нас двоих и положил на кровать справа от нас. Он закинул ее ногу себе на плечо и вонзил в нее свой член одним сильным толчком, который заставил ее снова вскрикнуть.
Он был животным, как всегда, когда грубо заявлял на нее права, врезаясь в нее все быстрее и быстрее, пока не стал шлепать ее по заднице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток ладони, и они вдвоем громко кончали, в то время как остальные из нас просто смотрели.
Киан поцеловал ее почти нежно, убирая ее ногу со своего плеча, и она улыбнулась той сексуальной, удовлетворенной улыбкой, которую я чертовски любил, когда она посмотрела на остальных из нас.
Он скатился с нее, и мы все задвигались вместе, натягивая вокруг себя постельное белье, поскольку каждый из нас находил способ прикоснуться к ней в нашем сплетении конечностей. Мы плыли под звездами, в последний раз в безопасности в обществе друг друга, потому что у меня было предчувствие, что завтрашний день станет концом во многих отношениях. Я отказывался верить, что мы этого не переживем, но я знал, что из-за этого все изменится. И хотя я был более полон решимости, чем когда-либо, сделать так, чтобы эти изменения были к лучшему, было трудно полностью поверить, что не будет хотя бы немного плохого.
Я застонал, просыпаясь от неприятных звуков птичьего пения, раздававшихся вокруг нас, и чего-то твердого, врезавшегося мне в ребра.
— Клянусь, если это твой член, Киан, я собираюсь врезать по нему, — пробормотал я, приподнимаясь и обнаруживая, что на самом деле это был локоть Нэша. Петушиный кризис предотвращен.
Я фыркнул над собственной внутренней шуткой и провел рукой по лицу, оглядываясь на спящих Ночных Стражей и нашу девочку. Мои брови поползли вверх, когда я обнаружил, что Сэйнт все еще спит в центре группы. Татум положила голову на его грудь, а его рука обвилась вокруг нее, когда он прижимал ее к себе. Я не был уверен, что когда-либо просыпался раньше него до этого момента, и он выглядел странно умиротворенным во сне, несмотря на то, что он не раз говорил мне, что его демоны больше всего преследовали его ночью. Я был уверен, что он не лгал об этом. Что оставляло только одну возможность для его нынешнего удовлетворения, и это была девушка, крепко сжимающая его в объятиях.
Мне было интересно, знала ли она вообще, как сильно мы все в ней нуждались. Вероятно, нет, потому что мы тоже этого не осознавали, но теперь, когда она была здесь, так глубоко укоренившись в наших жизнях, что я знал, что мы никогда не сможем снова быть без нее. Мы изранены мощными и жестокими способами, и хотя она явно не могла просто прийти и взмахнуть волшебной палочкой, чтобы исправить нас, она дала нам кое-что намного лучшее. Светлое будущее. То, за что стоит бороться. Любовь, которую мы и представить себе не могли, и связь, без которой мы не смогли бы жить.
Я сделал движение, чтобы встать, мое колено задело ногу Киана, и он зарычал, перекатываясь.
— Нет, Дэви. Если ты не погладишь его щупальца как следует, этот кальмар заползет тебе прямо в задницу и поставит клизму, которой ты будешь хвастаться перед своей бабушкой.
Я собирался дать Сэйнту поспать подольше, пока я начну собирать наше барахло, но, конечно же, будильник дотошного ублюдока включился вовремя, «Claire De Lune by Debussy». заполнила палатку, заиграв из его мобильного. Он захватил с собой достаточно зарядных устройств, чтобы убедиться, что эта штука не сдохнет у него во время нашего похода по дикой местности, так что я не должен был удивляться, но мне, вероятно, следовало найти его телефон и выключить эту чертову штуку, как только я проснулся. Хотя это могло вывести его из себя, поэтому, несмотря на то, что это могло испортить его милые обнимашки с Татум, я не делал никаких попыток схватить его сейчас.
Глаза Сэйнта открылись, и Татум застонала, уткнувшись лицом ему в грудь, пытаясь спрятаться от дневного света.
— Вот и все, — пробормотал Нэш, заставляя себя тоже сесть.
— К ночи мой отец будет мертв, а твой в безопасности, — сказал Сэйнт, глядя мне прямо в глаза, чтобы показать, что он действительно верит в это, и я кивнул.
— Я надеюсь на это, — сказал я, сжимая переносицу и переводя голову в игровой режим.
Я всю ночь ворочался с боку на бок, беспокоясь о том, что происходит с моим отцом, но сейчас мне просто нужно было сосредоточиться. Паника из-за сложившейся ситуации ему не помогла бы, и это могло просто все испортить.
Теплые руки скользнули по моей шее, когда Татум забралась ко мне на колени, и я открыл глаза, чтобы найти ее там, ее волосы были взъерошены ото
