крыльев. «Штукас», — угрюмо определил он. — Семь, нет, восемь. Меньше трех миль отсюда». Самолеты летели на высоте где-то 700-800 метров двумя эшелонами — по четыре самолета в каждом. Панаис потянул его за руку.
— Пошли, пошли, капитан Мэллори, — возбужденно звал грек. — Нам нельзя терять времени. — Он рывком повернул Мэллори и указал вытянутой рукой на угрюмые скалы, поднимающиеся за рощей. Скалы были невероятно выветрены и изрезаны оврагами. Порой овраги эти кончались так же неожиданно, как и начинались. — Чертова песочница! Мы должны сейчас же бежать туда! Бежим, капитан Мэллори!
— Зачем это? — с удивлением посмотрел на него Мэллори. — Нет основания считать, что они ищут нас. Откуда им знать, что мы здесь? Этого не знает никто.
— А мне плевать, — Панаис упрямо стоял на своем. — Я знаю. Не спрашивайте, откуда я знаю. Я и сам не знаю этого. Лука вам скажет: Панаис знает такие штучки! Я знаю, капитан Мэллори, я знаю!
Мэллори секунду непонимающе смотрел на него. Но серьезность и искренность грека не вызывали никакого сомнения. Пулеметная очередь слов перевесила чашу весов в сторону инстинкта против здравого смысла. Почти не сознавая, что делает, Мэллори уже бежал по склону.
Спотыкаясь и скользя по осыпи, он следовал за Панаисом. Все остальные тоже уже были на ногах. Ожидая команды, надев ранцы и вещмешки, в руках у них уже было оружие.
— Бегите к опушке рощи, вон туда! — крикнул Мэллори. — Быстро! И ждите команды. Будем уходить в горы по вон той расщелине. — Он указал на расщелину в скале, черневшей в сорока метрах от их лагеря, и про себя благословил Луку за то, что тот нашел такое удобное место. — Андреа!
Но Андреа уже все понял, и бежал вверх по склону, подхватив умирающего на руки.
— В чем дело, начальник? — Миллер был на пригорке, рядом с Мэллори. — Я ничего не вижу!
— Ты кое-что услышишь, если на секунду прекратишь болтать, — мрачно ответил Мэллори. — Посмотри вон туда.
Миллер задрал голову вверх, в направлении вытянутой руки Мэллори:
— «Штукас»! Целая эскадрилья этих проклятых «штукас»! Шеф, откуда они здесь взялись!
— Дженсен говорил, что фрицы сняли их с итальянского фронта. За последние две недели перегнали сюда на острова больше двухсот машин.
— Но ведь они не нас ищут, — возразил Миллер.
— Боюсь, что именно нас, — невесело ответил Мэллори. — Боюсь, Панаис прав. Посмотри на ведущего…
Ю-87, сделав вираж, с воем устремился с небес прямо на рощу.
— Не стрелять! Всем прижаться к земле, закрыв головы руками!
Стрелять было нельзя — случайное попадание могло привести к тому, что пикирующий самолет рухнет прямо на них.
Сам он своему приказу не подчинился, увлеченный видом стремительного пике бомбардировщика. 300… 200… 100 метров… Устрашающее крещендо мощного двигателя болью отзывалось в ушах. «Штукас», выходя из пике, сбросил бомбу.
Бомбу!? Мэллори опешил и резко сел, сверля глазами небесную голубизну. Не бомбу, а целую их дюжину! Бомбы летели кучно. Казалось, будто они касаются друг друга. Бомбы упали в середину рощи, ударяясь о деревья, ломая ветви и закапываясь по самые стабилизаторы в мягкую почву. Но ужасных взрывов не последовало. Зажигалки! Ю-87 еще не спел полностью выйти из пике, а вся середина старой и сухой рощи пылала яростным бушующим пламенем.
Миллер толкал — локтем, стараясь привлечь внимание к себе в реве огня.
— Зажигалки, шеф! — объявил он.
— А что же, они еще могли сбросить? Спички? Хотят выкурить нас, выгнать на открытое место, и там добить фугасками. Ребята! Пятнадцать метров вдоль кромки рощи до того оврага, затем прямо к расщелине. Не останавливаться, пока не окажетесь по крайней мере в сотне метров от рощи. Андреа, ты первый. Вперед! — Мэллори вгляделся сквозь слепящий дым. — Где Панаис!?
— Панаис! — кричал Мэллори. — Панаис!
— Может быть, он зачем-то вернулся? — Миллер не побежал со всеми. — Может, мне…
— Беги! — рассвирепел Мэллори. — На тебе Стивенс, если с ним что-нибудь… я тебя… — и Миллер, проявляя благоразумие, исчез.
Секунду Мэллори был в нерешительности. Затем рванул вниз по склону, в самое пекло. Может, Панаис пошел вниз? Ведь я кричал по английски, а его он не знает… Мэллори не прошел и пяти метров, как пришлось закрыть голову и лицо руками — жар был невыносимым. Панаис попросту не мог здесь находиться. Судорожно хватая ртом воздух, с трещащими волосами и тлеющей одеждой, натыкаясь на деревья, скользя, падая, вновь поднимаясь, Мэллори выбрался по склону на опушку.
Побежал к восточному краю рощи. Там никого. Все, больше искать бессмысленно. Нужно бежать к ребятам. Повернул, обратно, полуослепший, нахватавшийся дыма. Ревел огонь. В ушах Мэллори шумело. Кровь билась толчками в венах. Все время его сопровождал душераздирающий, воющий рев «штукас», выходящих из пике. Он бросился на землю. — Чуть впереди, в сорока метрах от него с грохотом поднялся столб земли, пыли и дыма. Теперь немцы начали бросать фугасные бомбы между рощей и скалами. «Хорошо еще что ветер относит дым пожара в этом направлении и немцам приходится бомбить практически вслепую», — успел подумать Мэллори. Взрывной волной его подбросило в воздух и швырнуло об землю.
Сознание растворилось во мраке..
ГЛАВА 12
Среда.
16.00—18.00
Раз, второй, третий пытался Мэллори выбраться из темного оцепенения. И опять проваливался в бездну небытия. Он старался как-то уцепиться за уплывающее сознание, но мозг отказывался служить ему. В голове стоял черный туман. Сознание исчезало, надвигалась вязкая мгла, терялась связь с реальностью, и оставалась только мертвая пустота. Он попытался открыть глаза. Безрезультатно: вокруг все та же тьма. Мэллори был в ночи, хотя на небе ярко сияло солнце. В отчаянии он затряс головой.
— Ага! Смотрите-ка! Наконец-то он проявляет признаки жизни! — услышал Мэллори тягучий голос янки. — Старый медик Миллер вновь торжествует победу! — На мгновение стало тихо: Миллер умолк, прислушиваясь к удаляющемуся реву моторов. Едкий дым стал щипать ноздри и глаза Мэллори, его плечи обхватила рука, и в ушах снова зазвучал убеждающий голос Миллера. — Попробуйте-ка вот этого, начальник. Выдержанное бренди. Нигде нет такого.
Холодное горлышко бутылки коснулось губ, голова Мэллори откинулась назад. После этой процедуры он сразу сел рывком, давясь, захлебываясь, пытаясь вздохнуть.
Крепкое, огненное узо обожгло рот и горло. Он хотел что-то сказать, но
