Немного уже оставалось гостиниц старого типа, убежищ для тех, кто не мог себе позволить поселиться в новых отелях, выраставших как грибы после дождя в преображенном, совершенно перестроенном районе.
Но несколько старых гостиниц еще уцелели: «Викинг», «Каса», «Избавление» и как там их еще… Энберг получил номер в одной из них и поужинал в ближайшем мексиканском ресторане. Цены там были немыслимые, но Энберг чувствовал себя прекрасно.
Немного прогулявшись, он вернулся в номер, лег спать и почти сразу заснул. Последней его мыслью перед сном было решение завтра пойти в полицию и рассказать про Ингу Мари и ее непонятный интерес к маскам.
КАРЛСТАД
В тот вечер премьеру предстояло быть в Карлстаде, чтобы провести там предвыборную дискуссию с руководителем оппозиционной партии центристов. Ян Ольсон отправился с премьером в Вармланд поездом.
По положению Сундлин получил отдельное купе для себя, помощника и Ольсона. Дискуссия в Карлстаде должна была касаться вечно актуального стремления к равенству.
— Грен преподнес сюрприз, по крайней мере, мне, — заметил Сундлин. — Не думал я, что он так быстро освоится с ситуацией и превратится в заядлого консерватора.
Для Ольсона, читавшего книгу о битве на Сомме, в свою очередь, было сюрпризом явное спокойствие премьера. Трудно было поверить, что хоть малейшая тучка омрачает его душу.
— Странно, — продолжал Сундлин, — но политика для меня — как наркотик. С утра, стоило вернуться на работу, как почувствовал себя во всех отношениях гораздо лучше.
— А ты не думаешь, что это происшествие дает тебе психологический перевес в дебатах? — спросил помощник, который был членом риксдага и уже видел в мечтах ковровую дорожку в министерское кресло.
— Я думал над этим, — ответил Сундлин. — И даже слышал, как кто-то говорил, что это для меня равносильно победе на выборах.
Ольсон в разговоре не участвовал, но в эту минуту вдруг вспомнил, что Кастро примерно то же самое сказал при известии о покушении на президента Кеннеди. Первая мысль бородатого диктатора была о том, что Кеннеди теперь гарантирована победа на выборах.
«Но вышло все гораздо хуже», — подумал Ольсон и вернулся к повествованию о Первой мировой войне.
— А как тебе кажется, Ольсон? — спросил премьер.
Ольсон прекрасно расслышал вопрос, но, чтобы выиграть время на размышление, сделал вид, что до него слишком долго доходит.
— Возможно, Грен чувствует себя не столь свободно, но даже если так, что это значит по сравнению с твоими переживаниями?
К своему удивлению, Ольсон был зол на Сундлина, считая, что премьер слишком легко относится к собственной ситуации. Но тут ему припомнилась минута, когда он видел его без маски искушенного политика. Чтобы держаться как премьер, нужно обладать невероятной силой воли.
— Вармланд — вечная наша проблема, верно, Бертиль?
— Проблема — слишком мягко сказано, — буркнул помощник, который проблемы этого края знал, как свои пять пальцев. — У нас тут в списке нет ни одной привлекательной кандидатуры.
Премьер прервал его с деланным удивлением.
— Что? Ты полагаешь, что Госта — непривлекательная фигура?
— Нет, — холодно прозвучало в ответ, — Госта хорош как управленец, но агитатор из него — не приведи Господь.
Ольсону показалось, что двое политиков воспринимают его как неодушевленный предмет, в присутствии которого можно вести себя бесцеремонно. И решил немного размяться.
— Через пять минут вернусь, — предупредил он.
— Можешь не торопиться, — буркнул премьер.
Вагон-ресторан был рядом. Ольсон купил в баре пиво и сел у окна, за которым проносились воды Нарке.
Пиво пришлось налить в картонный стаканчик весьма неприглядного вида. Оно оказалось теплым, Ольсон поспешил его допить и вернулся в купе.
Премьер с помощником все еще обсуждали тактику вечерней дискуссии.
— Нужно любой ценой избегать домохозяек и многодетных матерей, — говорил премьер. — Ты должен признать, что наши аргументы совершенно не действуют именно на эти слои. Так что уж лучше опираться на проверенные профсоюзные кадры — многая им лета!
— Нам бы пошел на пользу небольшой скандальчик в стане правых, как на предыдущих выборах, — заметил помощник. — Сокрытие доходов, фальшивые декларации…
Сундлин явно устал. Он долго молча смотрел в окно, машинально потирая затылок, разминал шею, крутил головой и, наконец, сглотнул слюну, словно его тошнило.
Помощник проголодался. Он нервно застегнул воротничок, подтянул галстук в темную полоску, поправил безупречного кроя пиджак.
— Пойдем поедим?
Премьер неторопливо повернулся в его сторону.
— Мне не хочется. Что-то разболелась голова. Я лучше подремлю.
Помощник вышел, даже не спросив Ольсона, не составит ли он компанию. Премьер усмехнулся.
— Наверное, ты думаешь, что ему следовало пригласить тебя?
— Нет. Все равно я бы с ним не пошел. И он об этом догадался.
— Он понемногу учится, — примирительно заметил премьер. — Еще остались кое-какие шероховатости, которые нужно отшлифовать. Большинство приходящих в мою администрацию точно такие же. Парень способный, но не настолько, как ему самому кажется.
— Что вообще политик старой школы может думать обо всех этих интеллектуалах, которые прямо со школьной скамьи начинают заниматься политикой? Мне кажется, такая карьера представляет известную опасность для общества.
— Насколько мне известно, и ты подобным образом оказался в САПО, — заметил Сундлин, и Ольсон покраснел. — Это не худший путь, только нужно иметь силы и умение делать дальнейшие шаги.
— Уметь понять, откуда ветер дует?
— Можно сказать и так.
— Но разве не парадокс, что именно такие люди отличаются наибольшим радикализмом в партии и в профсоюзах?
— Не знаю, так ли в самом деле. В Центральном совете профсюзов хватает радикалов и среди людей от станка.
— Голова больше не болит? — сменил тему Ольсон.
— Ничего страшного. Это все нервы. Мне трудно быть столь же откровенным с Бертилем.
— Похоже, с Албанией все устроилось?
— Да, слава Богу. Не понимаю только, как Лунд это пронюхал. Цитировал он буквально дословно, — Сундлин помассировал лоб удивительно тонкими пальцами, и лицо его осветила улыбка. — А не пошел ли этот псих прямо в министерство и не стянул ли там документы? — предположил он. — Однажды такое уже случилось, когда мы вели благословенной памяти переговоры с Норвегией. — Он покосился на Ольсона. — Надеюсь, это останется между нами.
— Лунд у нас уже на заметке.
— Почему?
— Он много путешествует, имеет множество контактов в разных странах. И может стать ценным источником информации для заинтересованных лиц.
— А сейчас в ходе следствия им тоже занимались?
— Разумеется. Это само собой.
— Но почему?
— Слишком маячил на глазах.
— И этого хватило, чтобы заняться его обстоятельной проверкой?
— Да. В противном случае это стало бы упущением с нашей стороны. Так я полагаю.
— И что-то обнаружили?
— Нет, во всяком случае, я ничего не знаю. И вообще мы избегаем беспокоить журналистов.
— Разумеется, меня и мои поступки вы тоже проверили?
— Пожалуй, да. Я только полагаю, это происходило на достаточно высоком уровне.
— И вы копались в моих делах?
— По чисто техническим причинам — в первую очередь. А, кроме того, могли учитывать и иные обстоятельства.
— Какие, например? — меланхолично спросил премьер.
— Да ты и сам должен ориентироваться.
— Поверь мне, нет.
— Теоретически можно было полагать, что ты намерен остаться за границей. И готовишь побег, предварительно отправив туда дочь.
— Господи Боже!
— Я же сказал, это чисто теоретическая версия.
В Карлстад они прибыли больше чем за час до начала собрания в Народном доме. Управление дороги согласилось задержать поезд на Восточном вокзале. Оттуда премьера без проблем перевезли в старый импозантный отель на Кларавеген.
— Сегодня вечером будет страшный ажиотаж, — заметил один из местных партийных боссов, человек с лицом хронического пьяницы. — Одних журналистов не меньше сотни.
— А Грен приехал? — спросил Сундлин.
— Имею удовольствие сообщить вам, что он остановился в том же отеле.
— Полагаю, я бы здорово его достал, если бы предложил выпить по стаканчику, — со злорадной миной заметил Сундлин.
С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ
Адвокат Бродин сидел в ресторане на Кунгсгатан вместе с солидным мужчиной с темными волосами и с кокетливой эспаньолкой. Это был дорогой и прекрасно зарабатывающий психиатр, который участвовал в экспертизе Енса Форса.
