в защиту, а защита превратиться в неожиданную и смертоносную атаку.
Вылизанная до блеска и крайне вариативная система.
Безусловно, при разнице в ранге даже в одну ступень уровень личного мастерства переставал быть решающим. Кратный разрыв в силе и скорости очень сложно компенсировать мастерством. Но когда ты и твои соперники и так уже стояли на вершине или рядом с ней — именно эффективность стиля, опыт и врождённое чувство битвы становились факторами, определяющими победу. Не стоило недооценивать умение убивать с помощью оружия или без него.
* * *
Вернулся в номер уже в относительно спокойном состоянии, а после горячей ванны и второго ужина, настрой можно было назвать даже благодушным. Усевшись в кресло, на пробу связал небольшую уродливую личинку (задумка немного разошлась с реальностью). Мысленно понасмешничав над своими созидательными талантами, принялся за создание очередного уродств… ээ, то есть шедевра современного искусства, да. Руки уже привыкли к спицам, поэтому я мог немного подумать, не отвлекаясь на контроль каждого движения.
Раз петелька — два петелька.
В принципе, не стоило так злиться. Не с моей профессией и замашками ожидать лёгкого пути с приятными и не напрягающими приключениями. Да и к врачам не зря пошёл: всплыви сюрприз с откатом без предупреждения, получилось бы… неприятно.
Раз петелька — два петелька.
Теперь понятно, почему приходилось пить стимулятор каждый день. Как и причина, по которой сие относительно недорогое и действенное средство не пользовалось популярностью. Как сказал весёлый доктор — «последствия-с, милочка!»
Так-то многие бы согласились заплатить здоровьем и годами будущего за силу, которая позволит до него дожить. Только замедление роста способностей после заметного, но не такого уж и мощного скачка и немалый откат после прекращения приёма клятой наркоты перечёркивали все плюсы.
Хочешь быстро усилиться? Пожалуйста! Но после определённого предела ты будешь еле ползти. Хочешь вырасти ещё? Пей более ядрёную дрянь.
Собственно, если бы не влияние тейгу и усиленная наркота, то черта с два у меня бы получилось выйти на ранг Мастера и более-менее приблизиться к уровню Акаме.
Ожидаемо — но, что ни говори, неприятно убеждаться в мрачных предположениях. То-то даже в кланах убийц не хотели связываться с этой гадостью. Примешь несколько доз, и всё: либо сиди на стимуляторе всю оставшуюся (не слишком долгую), жизнь, либо получай шикарный откат, заметно превышающий усиление.
Прелесть просто, а не средство!
Раз петелька — два петелька.
«Съехать на несколько позиций в рейтинге силы Отряда? Да ты оптимистка, девочка! Скатиться к смазке для клинка, став Адептом, не хотите ли?» — Хотя это я, конечно, утрировал. С начального уровня Мастера, в худшем случае, откинет на начальную же ступень ранга Воина. Минус полная ступень.
Плохо? Да, но если не лезть вперёд, отправляя сражаться марионеток — приемлемо. А лучше вообще устранить всех из тени, а не в привычной и любимой тактике Отряда «просто придём и всех убьём». К тому же силы должны восстановиться. Со временем.
Скорее всего. М-да…
На самом деле лично для меня всё ещё более-менее терпимо. Чем сильнее воин духа, тем выше его жизнестойкость и способность к восстановлению, так что можно не слишком бояться необратимых последствий. Откат, как мне стало известно благодаря духовному восприятию, обуславливался не потерей способностей, а снижением пропускной способности организма из-за падения количества и, хм, плотности праны. А за качество и количество жизненной силы отвечал недавно обнаруженный энергоцентр, который, как я надеялся, можно вылечить. Вовремя я натолкнулся на эту область.
Собственно, Алый Эликсир, который, как выяснилось, представлял собой растворённую в зелье, специально обработанную легкоусвояемую прану и, по словам врача, значительно ускорял реабилитацию, влиял именно на жизненную силу организма.
Раз петелька — два петелька.
«Эликсир ещё этот…» — на лицо, уже который раз за вечер, наползла гримаса брезгливости. Я, разумеется, размышлял, как бы научиться вампирить чужую жизнь и даже провёл несколько практических экспериментов. Но жрать младенцев… как-то это не очень. Мерзковатая штука. Не удивительно, что алхимиков не любили в народе.
Разумеется, многие бы сказали, что принимать «препарат на основе» это не то же самое, что употреблять непосредственно детёнышей и, быть может, припомнили популярные на Земле стволовые клетки, которые так-то тоже получали из человеческих зародышей. Но я-Виктор и в прошлой жизни кривил губы на такие «лекарства». А в этой придётся сие пить. Выхода нет!
Причём, в отличие от абортного материала для стволовых клеток, на Алый Эликсир шли живые и здоровые младенцы. Как с мерзкой улыбочкой делился посредник, только от «не запятнанных» долгой жизнью в этом грешном мире младенцев можно получить чистую эссенцию жизни. Некондиционный товар из детей постарше, или, боги упаси, взрослых мог стать причиной множества неприятных побочных эффектов или даже смерти.
На самом деле меня, как имперскую убийцу, не слишком трогал вид двух десятков детских жизней в резной шкатулке. Связываться с настолько чёрной алхимией не хотелось, да и некоторая брезгливость присутствовала — но если лекарство действенное, то можно и потерпеть. В конце концов, на моём личном счету значительно больше жизней, в том числе и детских. Однако субличность Виктора пребывала, мягко говоря, не в восторге от состава зелья и необходимости его принимать. Причём настолько «не», что это будило внутренний диссонанс.
Неприятное чувство.
Правда, воображаемый бубнёж притих, стоило поразмыслить, как я-Виктор поступил бы, предложи кто-то подобный состав той недожаренной отбивной, в виде которой пришлось доживать прошлую жизнь. Отверг бы с негодованием? Или ради избавления от боли и немощи наплевал бы на загубленные жизни?
Моя иномировая часть затруднилась дать однозначный ответ и, наконец, заткнулась.
Тоже мне, изнеженное дитя благостного века! Нынешних сограждан такие вопросы не слишком смущали. Благородные и богачи вообще не считали чернь за полноценных людей. Ну, а если они не считались людьми, то и гуманизм на них не распространялся. Ах, это милое имперское лицемерие!
К слову, после выслушивания речей посредника тёмных алхимиков, который, попивая вино, подвёл под свою профессию оправдательную философию, стал
