понятен смысл чернушной шутки доктора Стара. Алый Эликсир не мог дать бессмертия или даже серьёзного продления отмеренных лет, но приводил организм к оптимуму и позволял вести активный образ жизни практически до самого конца.
Разве возможность купить здоровье и, в некотором роде, молодость — не мечта любого богача?
Беднякам тоже «хорошо», ведь всегда можно с выгодой избавиться от ребёнка, которого не можешь прокормить, и вместо того, чтобы плодить орды мелких воришек, подарить «лучшим людям Империи» дополнительные годы активных хлопот на благо страны. С определённой точки зрения этот образчик антигуманной медицины действительно нёс радость богатым и бедным.
М-да, и мне ещё собственное чувство юмора казалось слишком чёрным.
Мешавший бизнесу премьер Чоури, по словам толстячка, этой простой вещи не понимал. Прошлый премьер-министр дельцу сильно не нравился. Ведь во времена власти «лицемерного идиота» «несчастные» бедняки утратили привычный источник дохода, а улицы заполонили беспризорники. Под одобрительные поддакивания заметившего мой условный жест Счетовода, размахивающий бокалом толстяк словно с трибуны вещал о необходимости контроля популяции черни и утилизации лишних «будущих воров, шлюх и бандитов».
Правильно, зачем строить школы, создавать рабочие места и повышать производительность труда? Давайте будем бороться с перенаселением, отправляя лишних детей на сырьё! Интересно, у торгаша не было родственников среди офицеров Подземной Базы? Слишком уж знакомые замашки. Так и хотелось вскрыть эту свинку от горла до паха, чтобы она повизжала над видом своих вывалившихся потрохов.
Жаль, что нельзя.
Я не хотел играть перед собой в лицемерное самооправдание, что-де «эти жизни послужат во имя народного блага, будущей борьбы против чёрной алхимии и чего-то там». Пусть слабаки перекладывают на других ответственность за свои решения. Эти жизни послужат мне.
И да: мне не нравилось, что в моей Империи благоденствовали подобные торгашу и производителям эликсира могильные черви. Однако я не собирался безапелляционно выступать против сходных средств, ведь они полезны. Но разве алхимическая наука не способна на большее, чем превращение невинных младенцев в прану? Если энергия животных или хотя бы взрослых смертников не подходит для дистилляции препарата, то неужели нельзя создать преобразователь? Что за варварство?
Да даже такой неуч, как я — и то сходу сгенерировал пару идей в этом направлении! Да, Бездна их пожри, уже существовало готовое решение в виде какого-то вампирического тейгу! Разве нельзя его исследовать или поднять в архивах исследования прошлых эпох?
Но нет. Зачем нам думать? Деды давили сок из младенцев, отцы давили — и мы будем! Положимся, блин, на мудрость веков. Дебилы смрадные!
А вообще стоило потом пообщаться с бывшим Премьером. Вроде не самый плохой человек, раз его ругала подобная сволочь. Да и реформы, которые они с прошлым Императором пытались запустить, на мой непрофессиональный взгляд, смотрелись неплохо. Заверши они свои преобразования, может, и вправду страна сейчас выглядела бы иначе.
Хотя не факт, что мы сойдёмся взглядами. Складывалось впечатление, что Император, Чоури и их сподвижники смотрели на мир с избыточным идеализмом. Не хватало им жёсткости и здоровой паранойи.
История обоих миров учила: любой реформатор, желающий дожить до старости, обязан иметь под рукой мощный аппарат выявления и подавления несогласных. Император с Чоури этого то ли не понимали, то ли не принимали, но взглядов они придерживались неоправданно либеральных. По крайней мере, анализируя прессу тех времён, не удалось найти информации ни о репрессиях, ни о судебных процессах над самыми громкими недовольными, ни некрологов после «несчастных случаев», «таинственных исчезновений» или «нападений разбойников», что могло свидетельствовать о работе коллег по ведомству.
Хотя не удивительно. Судя по прочитанному, во времена Чоури, в отличие от нынешней поры благостной вседозволенности, спецслужбы сидели в наморднике и на коротком поводке. Императрица вообще частенько позволяла себе выпады в адрес «душителей народных свобод» в лице Службы Разведки и ныне расформированной Тайной Полиции.
Да… притеснять свой правящий класс, не имея опоры на спецслужбы, полицию и верные войска. Весьма… не умное поведение.
Нормированный рабочий день, какая-никакая трудовая безопасность и относительное равенство перед законом представителей одного сословия это, безусловно, прекрасно. Но неужели реформаторы считали, что богатые и влиятельные, которых они в основном и ущемляли — утрутся? Или утрутся аристократы, которых (о, ужас!) решили обложить налогами? С сидящими на голодном пайке тайными службами, что, при таком отношении, могли (и, судя по всему, сделали) сыграть за заговорщиков?
Ну-ну…
Император с женой сами вырыли себе могилу. Онест, несомненно, та ещё вероломная свинья, воспользовавшаяся доверием государя и его отравившая. Но он просто успел первым. Не подсуетись бородач, и на его месте оказался бы кто-то другой.
Что интересно: судя по старой прессе, Онест, когда его посадили на пост смещённого Чоури (почему, кстати, не «внезапно скончавшегося»?), не обладал и десятой долей нынешнего влияния. Не особо родовитый и не слишком влиятельный бывший министр финансов изначально, вероятно, казался всего лишь «говорящей головой». По крайней мере, даже в насквозь проправительственном «Имперском Вестнике» его, в отличие от некоторых других фигур, не пытались особо облизывать, и складывалось чувство, что Онест на своём посту ненадолго.
А вот потом как раз резко наступило «время отставок и некрологов», когда за два года на отдых от дел или прямиком на тот свет отправилось множество видных политических деятелей, чиновников и влиятельных аристократов. Они болели, совершали самоубийства, подвергались нападениям монстров и разбойников, попадали в несчастные случаи и просто исчезали без вести.
Иными словами, развернулась ожесточённая (пусть и скрытая от глаз широкой общественности) война за власть. Война, в которой странным образом победил забавный, не производящий особого впечатления бородатый толстяк.
Вживую его видеть не приходилось, но на портретах Онест выглядел скорее обычным любителем выпечки, нежели матёрым и жестоким интриганом.
Симпатии к этому беспринципному политику я не испытывал, но росток некоторого уважения к человеку, вопреки судьбе, взобравшемуся на самую вершину и сумевшему на ней удержаться, во мне зародился. Хотя это ничуть не убавило желания от него избавиться, ибо именно бездарное правление нынешнего премьер-министра и ускоряло сползание страны в пропасть.
Что тут сказать? Далеко не всегда хороший правитель оказывается толковым интриганом, как и наоборот.
