и слегка подрагивал в такт учащённому пульсу. Волна нового, ещё более мощного возбуждения накрыла меня с головой. Я была готова… на всё.
Сар лёг с другой стороны, и я оказалась в ловушке мужских тел. Мои разведённые бёдра теперь упирались в два твёрдых, горячих члена, а на мою грудь, рядом с рукой Ильхома, легла прохладная, чуть дрожащая ладонь Саратеша. Его прикосновение было другим — более робким, исследующим.
И началось что-то совершенно запредельное. Пара губ склонились ко мне. Ильхом набросился на мой рот с голодной, почти болезненной страстью, его язык требовал подчинения. В то же время Саратеш приник к моей груди, но не кусал и не сосал агрессивно. Он ласкал сосок кончиком языка, нежно, почти благоговейно, словно боялся причинить боль. Этот контраст — грубая, захлёстывающая страсть Гросса и трепетная, неуверенная нежность Сара — сводил меня с ума. Я застонала прямо в рот Ильхому, мои руки сами нашли их члены и обхватили их. Я начала медленно, синхронно массировать их, сжимая в такт толчкам пальцев Ильхома внутри меня.
— Я больше… не могу, — задыхалась я, отрываясь от поцелуя. Внизу живота всё сжалось в тугой, болезненно-сладкий комок. — Хочу… вас… сейчас…
— На колени, Юля, — прошептал Ильхом, его голос был низким, властным. Он привстал и ладонью подтолкнул меня в бок, давая понять, что надо двигаться.
— Что ты… — начал было Сар, его глаза были затуманены желанием и непониманием.
Я не заставила себя ждать. Выскользнула из их объятий и встала на колени на мягком матрасе между ними. Они оба лежали на боку, обращённые друг к другу, их члены — такие разные, но одинаково великолепные — лежали на бёдрах, подрагивая. Ильхом окинул меня долгим, горящим взглядом, полным одобрения и похоти, и резко встал на ноги позади меня.
— Ой! — вырвалось у меня, когда сильные руки обхватили мои бёдра и решительно нагнули вперёд, к паху Саратеша.
— Что ты делаешь, Гро… О-о! — Сар не договорил. Его возмущение таким, на его взгляд, грубым обращением со мной сменилось на сдавленный, жалобный стон, когда мои губы коснулись головки его члена. Я облизала её, почувствовав солоноватый предэякулят, а потом взяла в рот, лаская языком уздечку.
— Звезды… Юля… — простонал второй муж, и его пальцы вцепились в мои мокрые волосы не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать, почувствовать связь.
Рука Ильхома крепко лежала на моей пояснице, а другой он нащупал мой влажный, готовый вход. Он провёл головкой своего члена по моим губам, собирая смазку, а затем, без лишних прелюдий, одним мощным, но контролируемым толчком вошёл в меня.
— Ммм-м-м… — застонала я, с членом Сара во рту, чувствуя, как моё тело наконец получает то, чего оно так отчаянно жаждало. Напряжение сменилось на глубокое, наполняющее удовлетворение. Было тесно, было непривычно полной эта двойная стимуляция, но чертовски хорошо. Ощущение, что меня используют, берут, заполняют с двух сторон, сводило с ума. И плевать, что я извращенка, мне дико нравилось!
Ильхом начал двигаться, не спеша, но глубоко. Я, подстраиваясь под его ритм, стала активнее работать ртом и рукой над Саратешем.
— Это… это… — Сар не знал, как реагировать. Для его кхарских принципов, где секс — лишь для удовольствия женщины, такая активность жены была шоком.
— Нравится, — уже не спрашивал, а констатировал Ильхом, делая очередной сильный толчок, от которого я проехала губами по всей длине Сары, — что делает наша жена…
— Да… — сипел Саратеш, и его руки уже не просто лежали в моих волосах, а направляли, показывая, как ему нравится. Его таз начал непроизвольно двигаться навстречу. Наш гений-отшельник быстро включился в игру, поняв правила.
Первым не выдержал Сар. Его дыхание стало сбивчивым, тело напряглось в дуге.
— Ю, я сейчас… — попытался он предупредить, пытаясь отстраниться.
Но я не отпустила. Мне хотелось принять всё. Принять его полностью. Тёплая, густая жидкость хлынула мне в горло частыми толчками. Я старалась глотать, но ритмичные, ускоряющиеся фрикции Ильхома сбивали меня с толку. Часть спермы вылилась из уголков губ, белыми каплями падая на пах. Вид этого, смешанный с солёным вкусом во рту и мощными толчками сзади, поднял моё собственное возбуждение на невиданную высоту.
Ильхом, почувствовав, что я вся сжалась вокруг него, и видя картину перед собой, потерял последние остатки контроля. Его движения стали жёстче, быстрее, живот шлёпался о мои ягодицы с влажным звуком. Его рука крепче впилась в моё бедро.
— Кончай, космическая, — прохрипел он мне в спину. — Кончай вместе со мной.
Этого приказа было достаточно. Оргазм накрыл меня не волной, а цунами. Всё внутри сжалось судорожно, сладко, бесконтрольно, выжимая из меня тихий, сдавленный крик в плоть Сара. Через мгновение я почувствовала, как Ильхом глубоко входит в меня в последний раз и замирает, а его тело содрогнулось в мощной судороге.
Мы все рухнули на матрас, как подкошенные. Ильхом тяжело, с хрипом дышал, лёжа на спине рядом. Саратеш, всё ещё в лёгком шоке, молча перебирал мои волосы, убирая пряди с лица. А я лежала между ними, прижавшись щекой к груди Саратеша, чувствуя, как бьётся его бешено колотящееся сердце, и просто радовалась. Радовалась, что он не ушёл. Не струсил. Остался с нами.
— Это было… — начал первым говорить Саратеш, его голос был тихим, размышляющим.
— Фантастически, — с глубоким удовлетворением промурлыкал Гросс, не открывая глаз. — Но мы же… не закончили?
— Ты как? — спросил меня Сар, его губы коснулись моего виска, а затем уголка губ. Его прикосновения были теперь более уверенными. — То… что ты делала… Тебе… было хорошо?
Я приподнялась на локте и улыбнулась ему коварно, чувствуя, как по моей внутренней поверхности бедер стекают тёплые капли.
— А тебе понравилось?
Ильхому всегда безумно нравился минет, и каждый раз после он бормотал что-то про «неправильность» с точки зрения кхарских традиций, но сам при этом возбуждался невероятно. Для Саратеша же оральные ласки со стороны женщины стали настоящим откровением. У моего белобрысого гения сегодня вообще всё было впервые.
Ильхом с лёгким стоном потянулся к низкому столику, подтянув к нам поднос с охлаждёнными напитками и лёгкими закусками. Мы отвлеклись на еду, на сладкие фрукты и прохладную воду, наши пальцы иногда переплетались, взгляды встречались — уже без стеснения, а с глубоким, общим пониманием.
А потом, когда солнце стало клониться к вершинам деревьев, отбрасывая длинные тени, мы снова ушли с головой в наши теперь уже совместные эксперименты. Это был уже не просто жаркий, отчаянный секс от переизбытка чувств. Это было снятие последних психологических барьеров.
Саратеш расслабился, перестал мысленно корить Гросса за грубость,
