Был один старик, который умер прямо там. С одной стороны на тебя смотрят с отчаяньем и надеждой глаза внучки, которую вот прямо сейчас какому-то парню с наглым взглядом отдадут, а с другой -- вся твоя жизнь, твоё достоинство... Ну и сердце не выдержало. А та бедняжка так и осталась в рабстве. А труп старика пинали ногами... Знаешь, Инти, я не чувствую себя в силах осудить оступившихся, сам не знаю, как бы повёл себя в такой ситуации. Может, и к лучшему, что от меня жена с детьми убежала.
-- Да, несладкий выбор. Но вопрос в том, кто кроме Жёлтого Листа поддержал переворот добровольно?
-- Во-первых, люди из службы снабжения. Во-всяком случае, незадолго до этого переворота в столице начались перебои со снабжением, и по городу на этот счёт поползли панические слухи, которые наверняка запускали англичане. Они же считают плановую систему снабжения крайне несовершенной, и она якобы неизбежно должна вызывать перебои с самыми печальными последствиями. Мы-то понимаем, что, наоборот, отлаженное распределение работает как часы, а вот рынок не может работать без перебоев. Но не все у нас, видимо, хорошо в школе учились, и как начались проблемы с продуктами, так стали повторять глупости, что надо ввести свободу торговли, и тогда будут всегда полные прилавки.
-- И пустые животы, -- хмыкнул Инти.
-- Итак, их люди были в службе снабжения. Ходят также слухи, что при штурме Казначейства, а оно было подожжено, в этом районе перекрыли водопровод, чтобы не тушили. Так что и эти в сговоре, похоже, хотя нужна перепроверка. Ну и часть людей из казначейства поддержала расправу над коллегами, но кто ? я не знаю. Вот что, Инти, у меня к тебе просьба весьма деликатного содержания... Если я дам адрес, то не мог бы ты проследить, как там моё семейство за городом поживает?
-- Послушай, а из-за чего всё-таки жена от тебя ушла?
Золотистый Орех рассказал о своей семейной драме.
-- Печально, конечно, но тут едва ли чем поможешь. Если у твоей жены завёлся любовник, то она уже точно не одумается.
-- Я не о том, Инти. Понимаю, что она ко мне не вернётся. Но я опасаюсь за свою жизнь. Вот представь себе: спадёт у неё через некоторое время накал чувств, начнёт она видеть у любовника недостатки, сравнивать со мной... не всегда в его пользу. Она-то будет это делать с целью подкольнуть, уязвить, а он может решить, что она всё переиграть решила, и решит меня на всякий случай... Не избавился бы он от меня, тем более что это теперь проще простого. Да и за детей душа болит... им-то она наоборот, дурно обо мне говорить будет. По сути, я без вины виноват. Как человек не очень здоровый, я не мог быть хорошим мужем. Кое-что по хозяйству делал, но опять же для многих работ помощь требовалась, да и в супружеской постели... кое-что мог, но... неудивительно, что она себе так быстро любовника нашла.
-- Не вини себя Золотистый Орех. Сам знаешь, что ты был хорошим мужем и отцом. А женщина, которая бросила достойного человека ради постельных утех, не стоит доброго слова.
Золотистый Орех вдруг насторожился.
-- Кажется, больной проснулся. Давай я его проверю.
С этими словами он встал со стола и тихонько зашёл в комнату к больному. Инти остался в столовой, но ему через приоткрытую дверь было всё слышно.
-- Не спишь?
-- Я уже давно не сплю. Лежу и слушаю, как ты с Инти разговариваешь. Можно, я с ним наедине поговорю.
-- Хорошо, поговори, -- ответил Золотистый Орех довольно обескураженно.
Инти вошёл. Конечно, он знал Золотое Перо в том смысле, что мог бы узнать его при встрече, но близко до того с ним общаться не приходилось. Как и все члены семьи Славного Похода, юноша общения с домом Инти избегал, а причин им интересоваться у Службы Безопасности не было. Юноша спокойно учился, и ни в чём подозрительном замешан не был. Но теперь изменилось всё. Юноша был бледен, постарел на несколько лет, но заговорил твёрдо и сразу. Видно, готовился к разговору заранее.
Инти присел рядом на краешек кровати. Перо говорил:
-- Инти, я знаю, что времени у тебя немного, а разговор предстоит серьёзный. Я сломал спину и буду лежать всю оставшуюся жизнь. А я не вижу в такой жизни смысла. Потому прошу тебя, уговори Мастера Ядов дать мне яду.
-- Не могу, -- ответил Инти, -- ведь он права не имеет. Ты что, хочешь всех нас сделать убийцами?
Золотое Перо усмехнулся:
-- Не думаю, что для него и тебя убить человека так сложно.
-- Как будто я убивал направо и налево, как на меня клевещут! Но я же не палач! Я никогда не убивал без нужды.
-- А ты подумай обо мне, Инти! Как я буду такой жить, если мне всё время и только лежать и лежать.
-- Со временем ты сможешь сидеть. Это обязательно. Ты сможешь тогда читать и писать. В общем, предаваться тем учёным занятиям, о которых ты мечтал.
-- Я связываю руки Золотистому Ореху. Думаю, что он скоро взвоет возиться со мной.
-- Золотистый Орех понимает тебя лучше, чем ты думаешь. Когда-то он также беспомощный лежал на носилках и тоже просил, чтобы его прикончили ударом кинжала. Но мы тащили его. А Панголин его почти по кусочкам склеил, поставил его на ноги. И это было в джунглях. Так что они тебя теперь не бросят.
-- Я не знал всего этого. Но теперь я боюсь, что свяжу им руки... что они не смогут спастись из-за меня.
-- Не бойся, так непосредственно угроза ещё не стоит. А если встанет, тогда другое дело. Это всё, что ты хотел выяснить?
-- Нет, не всё. Скажи мне, Инти, как ты думаешь, зачем им надо было громить дом моего отца?
-- Но ведь они разгромили дома всех носящих льяуту, почему им делать для твоего отца исключение?
-- Насколько я знаю, в других случаях погром сопровождался арестом, но про моего отца они знали, что его нет в столице. Это не могло произойти в горячке, так как это было уже ближе к вечеру, когда жажда крови была утолена. Не могли моих родных и как ценных заложников рассматривать, по крайней мере, поначалу, потому что тогда бы старались захватить не повреждая.
-- А каньяри? Им
