есть за что твоего отца не любить.
-- Как я понял, там были не каньяри... ну не только они, по крайней мере.
-- Допустим, твои рассуждения резонны, но у тебя есть какое-то своё предположение?
-- Да. Я думаю, что попросту Жёлтый Лист мстил нашей семье.
-- За что? Конечно, твой отец его недолюбливал, но в дела гражданские не сильно лез, так что где они могли так рассориться? Или я чего-то не знаю?
-- Я соблазнил дочь Жёлтого Листа Властиславу. Она сама просила меня об этом, надеясь, что если она поставит отца перед фактом, то ему ничего не останется, как дать согласие на брак. Но он прогнал меня, а её в Кито отправил. Чуть из окна меня не вышвырнул. Инти, не думаю, что ты можешь понять меня, ты едва ли по молодости творил нечто подобное...
-- Отчего же, понимаю вполне. Когда отец добровольно согласия не даёт, приходится его так шантажировать... Я еду в Кито. Что передать Властиславе?
-- Расскажи, что со мной случилось, и передай, чтобы она меня больше не ждала. Какой я теперь муж... Что она свободна.
-- Хорошо, я расскажу ей всё как есть.
В этот момент в дом вбежал запыхавшийся Коралл. Инти понял, что разговор с сыном Славного Похода окончен. Ещё раз пожелав юноше бодрости духа, он вышел в столовую. Отдышавшийся Коралл начал:
-- Докладываю. Панголин скоро будет. О судьбе Золотого Подсолнуха тоже удалось кое-что узнать. Он был у Панголина, но дома его не застал. Дома был только раненый юноша и ухаживающая за ним девушка. Ты что-то знаешь о ней, Орех? Мне кажется, что она что-то скрывает...
-- Конечно, от чужого она будет скрывать, -- ответил Золотистый Орех, -- но так я особенно внимания не обращал. Ну, прибилась какая-то девчушка, от погромов сбежала.
-- Ну вот, я так понял, она с Подсолнухом разговорилась. Рассказала ему, что её дом разгромили, где родители, она не знает, и что отдали её в наложницы какому-то погромщику, а она от него сбежала. И что её сестру тоже какому-то негодяю отдали. А та наложницей быть отказалась, он её в бордель отдал. Ну, вот Золотой Подсолнух это близко к сердцу принял и решил проверить, можно ли ту девушку вызволить.
Золотистый Орех помрачнел от такого рассказа:
-- Про этот бордель ходят зловещие слухи, -- пояснил он гостям.-- Девушек и женщин там держат силой, даже не угрозой голода, ну и в ход идут кнуты, скручивание верёвками и так далее.
-- Откуда ты знаешь? -- спросил Инти.
-- Там при входе написано. Они этим даже клиентов завлекают. Находятся же такие, которых привлекает идея надругаться над беспомощной связанной жертвой прямо на кровати Первого Инки. Они же это не где-нибудь, а вот дворце устроили.
Инти вздохнул:
-- Бедный Асеро, каково ему будет потом вернуться во дворец, где творилось такое... Я сам понял, что уже не смогу жить в доме, где пытали и убивали. Но у него и такого выбора нет.
-- Пока об этом глупо думать. Может, дворец так разгромят, что от него вообще развалины останутся.
-- Послушай, Орех, но ведь они, получается, делают всё, чтобы их возненавидел даже простой обыватель. Чтобы они там про меня не сплетничали, каких бы ужасов не приписывали, а бордель с кнутами это всё перекрывает.
-- На симпатию большинства они не рассчитывали изначально. Это для них способ сплотить сторонников. Участвовавший в таком не надеется на прощение от инков. Сегодня вечером будут первые рабовладельческие торги. На Дворцовой Площади. Это будет отвратительное зрелище, но я бы всё-таки туда пошёл. Чтобы посмотреть, как реагируют простые люди. Инти, ты что думаешь?
-- Я думаю, что пойти мне тоже надо. Вероятно, это будет самое важное. И Коралл пойдёт. А нашего больного оставим на лекаря.
-- Инти, ведь продавать будут твоих родных! Ты выдержишь это зрелище?
-- Выдержу. Всё что угодно выдержу.
Но Орех заметил, что в глазах Инти полыхнул боевой огонёк и понял, -- не будет тот спокойно смотреть, как его родных продают, наверняка что-то выкинет. Впрочем, Золотистый Орех был этому даже рад. Пусть придётся рискнуть жизнью, но риск лучше бессилия.
В этот момент пришёл Панголин.
-- Простите меня, что задержался, но жаркий денёк выдался! Инти, как я рад тебя видеть! Знал я, что тебя просто так не убить! О подробностях спрашивать не буду, время у тебя едва ли есть со мной беседовать. Да и Орех мне потом расскажет, если что. Где наш Перо?
Золотистый Орех заглянул к нему в щёлку:
-- Задремал. Ладно, Панголин, садись, отдохни немного, видно устал весь день по больным бегать. Вот тебе стакан воды.
Панголин присел и взял стакан, и сказав:
-- Да если бы по больным! А то только осмотрел больного, а меня взяли тёпленького и на допрос в инквизицию!
-- Это у нас так называют комиссию по расследованию преступлений инков, -- пояснил Золотистый Орех, поймав недоумённый взгляд Инти, -- название свое, в общем, оправдывает. Да я тебе уже рассказывал про старика, который прямо на площади умер. А тебя, Панголин, насчёт чего расспрашивали?
-- Сначала придрались к тому, что меня вызвали к человеку, который у них до того побывал. Ну, разве же виноват, что они допрашиваемых до такого состояния доводят, что им лекарь потом нужен? Потом, когда поняли, кто я, стали допытываться, кого я травил по приказу Инти или Горного Ветра. Никак не могли поверить, что ни единого человека. А ещё хотели, чтобы я все их грязные выдумки о тебе, Инти, подтвердил. Ну а я им в ответ говорю: "Есть у вас продажные писаки, к ним и обращайтесь. Я, как Мастер Ядов, понимаю, что они принимали, прежде чем свои бредни писать. И сам такое принимать не намерен, знаю, чем это обернётся впоследствии! Мне мой ясный ум дорог". А они в ответ угрожать стали. Мол, тому, кого ты до того осматривал, мы только кое-что раздавили, а тебе и вовсе отрежем. Вовек плотских радостей не узнаешь!" А меня тут смех разбирать начал: "Ага!" -- говорю, -- "Отрезайте!". А они не поняли, что я смеюсь над ними, но решили серьёзность угрозы продемонстрировать. Один мне руки заломил, другой тунику задирает и штаны спустил, а третий с ножом подходит, да как вырони нож от неожиданности. Да прямо себе на ногу! А я всё смеюсь. Хотя понимаю, что всё могло
