Айсары, ставшие только яростней сражаться, увидев смерть своего командира, постепенно отступали на холм. Давление воинов противника становилось все сильнее.
Вот ополченцы отхлынули после одной из атак Равальяка, а потом отошли на холм. Айсары прикрывали огнаров, погибая под ударами вражеских мечей. Не больше сотни жителей севера отступило на холм, неся на руках тело своего командира.
Последние шансы на победу рушились. Фердинанд видел гибель айсаров на левом фланге и никак не мог отыскать глазами дукса Романа. Принц, конечно, надеялся, что аркадец затерялся среди ополченцев.
Но Фердинанду было уже некогда об этом думать, потому что особисты уже вот-вот должны были обрушиться на ряды ополченцев. Аскер еле успел подвести в центр айсаров правого фланга, но это была лишь капля в море. Белые латы замелькали у подножия холма.
И внезапно остановились, поворачиваясь спиной к воинам Фердинанда. И их мечи начали рубить королевских ополченцев.
– Воины, за мной! - заорал Лотарь Аскер, сбежавший с холма на коне. Вскоре он присоединился к особистам, отступавшим под напором воинов Реджинальда.
Но аскерскому ополчению и айсарам не надо было даже приказывать: они и так пошли в атаку. Федераты знали, что это была их последняя атака. Семи тысячам не выдержать против двадцати.
Фердинанд повёл рыцарскую конницу в атаку, ненадолго отбросив вражескую пехоту назад, дав особистам время перегруппироваться, а своему ополчению - приготовиться к решительному удару.
Аскер метался на своём коне из стороны в сторону, не находя себе места. Душа кричала ему, что надо всех воинов повести в центр, иначе не видать Королевству больше Огнаридов. А вот разум подсказывал, что надо оставаться на месте, потому что воины Ковальди только приближались, и покинь Аскер свои позиции, войску грозило окружение.
Через минуту Лотарь заметил в движении воинов Ковальди что-то неладное. Вражеский правый фланг приближался к центру войск Фердинанда, не соединяясь с основной массой воинов Реджинальда. Вскоре Аскер понял, в чём дело. И повёл воинов в центр.
Ковальди наконец-то решил, как лучше всего отдать долг Мишелю: сделать так, чтобы сын Людовика смог выиграть. И поэтому он за секунду до того приказал всем рыцарям развернуть свои знамёна, взяв их в руку со щитом. Воздух запестрил от самых разных цветов и их оттенков. Грифоны, львы, единороги и десятки других мифических существ смотрели на своих хозяев. И безмолвно ожидали их решения.
– За Огнаридов и Королевство! - выкрикнул Ковальди и понёсся на воинов Реджинальда, наседавших на позиции Сан-Заров и Фердинанда.
За бароном устремились другие рыцари, незаметно для самих себя выстроившиеся клином, остриём которого был Ковальди. Их ополченцы последовали за своими господами. Или не за господами, а за истинным королём огнарским? Воины сами не знали...
Реджинальд, после бегства конницы ожидавший от Ковальди чего-то подобного, спокойным голосом приказал уничтожить изменников. Но в душе короля полыхало пламя. Сердце опять заболело. Его предали. Снова...
Хоть бы всё это побыстрее кончилось!
Воины Равальяка прижали остатки правого фланга Фердинанда к центру, надеясь зайти в тыл сражающимся ополченцам. В живых из почти десяти тысяч воинов осталось только три. Ещё несколько айсаров затесалось между ними.
Доспехи Фердинанда были изрублены мечами, шлем принц потерял в пылу боя, сражаясь мечом, потому что копьё сломалось. Конная атака дала лишь временную передышку, теперь же воинам принца приходилось отступать.
И положение не смогли изменить даже воины Аскера, присоединившиеся к основным силам. Фердинанд не мог понять, неужели граф Лотарь позволит воинам Реджинальда обойти их с тыла? И только через минуту он понял, в чём дело...
Ковальди врезался в ряды ополченцев, а за ним и остальные рыцари. Пехота прорывалась к Фердинанду, а всадники должны были дать ей время на это. И рыцари прекрасно справлялись с этим, прорезав ряды пехоты Реджинальда, выехав недалеко от воинов Равальяка, а потом развернулись и снова ударили.
Ковальди сражался как никогда прежде, с лёгкостью уворачиваясь от вражеских ударов. Барон прекрасно понимал, что это его последний бой. И ничуть не удивился, когда под ним упал конь, а его самого обступили пехотинцы с топорами и копьями. Ковальди, рассмеявшись прямо в лицо противникам, поднял свой меч высоко над собой.
– Людовик, мы скоро снова бросимся в атаку! - воскликнул Ковальди, смотря в синеву неба.
Враги разом ударили в него копьями. Два из них пробили грудь, ещё три - лёгкие, а последнее добило в горло. Ковальди продолжал стоять на месте, поддерживаемый огнарскими копьями. А вот дух его устремился навстречу свету, где его давно ждал старый друг. Он ожидал лишь Ковальди, чтобы снова броситься в атаку. В атаку, о которой будут слагать легенды...
Внезапно на дороге, которая находилась позади позиций Реджинальда, раздались звуки труб. Король встрепенулся, резко развернув коня. Он увидел надвигавшихся конных рыцарей и ровные ряды пехоты. Рука потянулась было к мечу, но Реджинальд со вздохом облегчения убрал её с эфеса: он разглядел знамя герцога Жаке.
Королю было жаль, что его единственный союзник среди Владетелей погиб вместе с сыном, убитый Карломаном Сегюром, союзником Фердинанда. Реджинальд был уверен, что Этельред намерен отомстить принцу за это. Король прекрасно знал, что значит потерять дорого человека...
Новый герцог Жаке подъехал на коне к Реджинальду, коротко кивнув.
– Благодарю, что Вы пришли к нам на помощь, герцог. Я... понимаю, каким горем наполнилось Ваше сердце после гибели отца и брата... - сердце почему-то снова закололо. Боль становилась всё сильнее.
– Вот из-за этого-то я пришёл сюда, - лицо Этельреда оставалось непроницаемым.
Взгляд Реджинальда почему-то остановился на слишком уж толстой попоне коня герцога. Ему показалось странным, что Жаке прячет свою правую руку в её складках. Ну что ж, может, он просто успокаивает своего коня. Ведь звуки битвы доносились и сюда...
– И за это я Вам благодарен, - сердце жгло с нестерпимой силой. Трудно было говорить и думать. Боль была даже сильнее, чем в тот раз, когда король потерял сознание.
– Я пришёл, чтобы отдать тебе долг, Реджинальд Людольфинг, - одним рывком Эльфред Жаке вскинул свою правую руку, в которой был зажат меч. Герцог всё это время держал его в складках попоны. - За тебя, отец!
Реджинальд ничего не сделал. Его лица было холодным и спокойным. Впервые за много месяцев. Король лишь горько улыбнулся, глядя в глаза Эльфреду Жаке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
