Девочка вздрогнула, услышав свое имя, и устремила на Джека испуганный взгляд. Ей совсем не понравился этот ультиматум, который Патрик выдвинул своему отцу. Но последний даже не взглянул в ее сторону, словно его это вообще никак не волновало.
— Мы все обсудим, Рик… только не здесь и не при посторонних.
— А кто здесь посторонний?
В этот момент в палату вошел доктор, прервав разговор. И Джек, и Патрик сразу замолчали.
Кэрол, забыв на мгновение о своих обидах, переглянулась с Рэем, пораженная этим разговором. Тот тоже был в шоке. Ай да Патрик! Вот это характер, похлеще отца и деда вместе взятых будет! Даже Джек был шокирован, не зная, как на это реагировать.
Доктор окинул всех неприветливым взглядом и остановил его на Джеке.
— Больной нужен покой. Она все еще слаба. А с вами мне нужно поговорить.
Джек кивнул и бросил взгляд на Рэя.
— Уже все уходят.
Шагнув к Кэрол, Рэй сжал пальцами ее кисть и, наклонившись, нежно поцеловал в лоб.
— Я люблю тебя, малыш, — шепнул он.
Кэрол молча кивнула в ответ, слегка улыбнувшись ему, чтобы Джек не заметил неладное между ними. Но, заглянув в ее глаза, Рэй не увидел в них этой улыбки, там был лед, под которым она пыталась спрятать свою обиду и боль, о которых все равно кричали ее глаза. И она опустила веки, спрятав взгляд под длинными густыми ресницами. Рэй выпрямился и отступил.
— Дженни, пойдем, — позвал он и прошел мимо Джека, даже не взглянув на него и так и не сказав ему ни слова, даже не поинтересовавшись, что произошло. Джеку это показалось странным. Он был уверен, что Рэй кинется на него, чтобы призвать к ответу, почему это Кэрол вдруг решила покончить с собой. Он проводил Рэя недоуменным взглядом. Потом перевел его на Кэрол, но доктор его отвлек.
— Пойдемте. Поговорим наедине.
Джек пошел за ним. Тон и вид доктора ему не понравился. И он догадывался о чем пойдет речь.
Зайдя в ординаторскую, доктор подождал, когда Джек зайдет следом, потом плотно прикрыл дверь. Остановившись напротив Джека, он устремил на него прямой открытый взгляд.
— Я изучил историю болезни вашей жены… узнал о том, что она уже дважды проходила лечение в психиатрической клинике. Что это вторая попытка суицида. Первая была еще в детстве.
Джек кивнул.
— Что послужило причиной на этот раз, вам известно?
Джек вздохнул.
— Она долгое время находилась в плену у одной ненормальной…
— Да, я об этом слышал из новостей.
— Видите ли, с ней сейчас не совсем все в порядке. Я имею ввиду… у нее странные фантазии, такие же, как были у ее матери. Про какой-то черный туман…
— Возможно. Так бывает. Шизофрения передается по наследству. Тогда почему вы не положили ее в больницу на лечение?
— Я собирался. Но… она только что вернулась, я… соскучился… понимаете… хотел еще хоть немного побыть с ней…
— А ваш сын? Он наблюдается у психиатра?
— Сейчас нет. Я не вижу в этом необходимости.
— Мне так не кажется. Там, в реанимационной, он вел себя странно. И у него был нож. Он порезал реаниматолога.
— Это просто был шок. Он увидел мертвую маму… Я готов принести свои извинения и возместить ущерб… и больнице, и ему лично.
Доктор внимательно изучал его взглядом, и Джеку совсем не понравился этот взгляд.
— Откуда у вашей жены такие многочисленные гематомы и ссадины на теле? А следы на запястьях?
— Она была в плену…
— Нет, это свежие следы.
Мгновение они смотрели друг другу в глаза.
— Вам лучше не лезть не в свое дело, доктор… — Джек опустил взгляд на его бейдж. — Фрейзер.
— И не собираюсь. Я обязан сообщить об этом в полицию. Пусть они и разбираются, — холодно отозвался тот, не сумев скрыть своей неприязни.
— Доктор Фрейзер, это лишнее. Моя жена сумасшедшая, я вынужден принимать некоторые меры… Я бы не хотел, чтобы об этом стало известно…
— Меры? Заковывать ее в наручники? Избивать? Это не меры. Единственная мера, которую вы должны были принять — это отдать ее на лечение. Или вы считаете, что, истязая ее, вы ее вылечите? Может, потому она и пыталась покончить с собой? Знаете, когда я предложил ей добровольно отправиться на лечение, она сразу согласилась. Я в первый раз вижу, чтобы человек вот сразу и с такой готовностью согласился отправиться в психиатрическую клинику. Вам не кажется это странным?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Поведение моей жены уже давно не кажется мне странным. Он сумасшедшая. Я привык.
— Речь сейчас не о ней, а о вас. О том, что вы с ней делаете. О том, что она готова умереть или отправиться в психушку, лишь бы не оказаться снова в ваших руках. Разве я не прав?
— Вы не правы. Все совсем не так, как вы себе вообразили.
— Я ничего не воображал. Я просто вижу, что вашу жену чем-то избили… скорее всего, это был ремень, похоже на следы от ремня. Вижу, что ее запястья опухли от многочисленных гематом, что говорит о том, что ее приковывали, скорее всего наручниками, и это было не один раз. Еще у вашей жены был сексуальный контакт перед… перед тем, как ее привезли сюда. Она была с вами?
— Да.
— По своей воле?
— Ну, естественно. Мы же муж и жена, что в этом необычного?
— То есть, хотите сказать, она занималась с вами сексом, а потом пошла и наглоталась после этого таблеток, чтобы покончить с собой?
— Выходит, что так.
— Но почему? У вас все настолько плохо в постели, что после секса с вами женщина захотела покончить с собой?
Издевка в голосе доктора привела Джека в бешенство. Схватив его за халат, Джек встряхнул его.
— Да что ты себе позволяешь?
— Уберите руки, иначе я заявлю о нападении. Хотя я и так намерен сообщить полиции о том, что вы распускали руки и пытались заставить меня скрыть то, что ваша жена подвергалась насилию. Что угрожали.
— Я еще не угрожал. Но сейчас начну. Тебе лучше не связываться со мной.
— Я вас не боюсь… сенатор. И на вас управа найдется.
— Уверен? А если нет? — губы Джека тронула холодная презрительная улыбка. — Что тогда будешь делать, когда я захочу тебя наказать? В полицию побежишь? А если не добежишь? Закрой свой рот и занимайся своими делами. И не лезь в мои. Если попытаешься мне навредить, я тебя с землей сравняю, понял?
— Какие-то бандитские у вас замашки, сенатор. Можно же решать вопросы и по-другому, не считаете?
Джек разжал пальцы, выпуская его.
— Конечно, — примирительно сказал он. — Сколько?
— Думаю, ста тысяч будет достаточно для того, чтобы я не заметил синяки вашей жены.
— А ничего у тебя не треснет? Может, сразу миллион?
— Не откажусь.
— Ладно, будет тебе сто тысяч. Только держи язык за зубами.
— Само собой. Слово даю. Деньги мне нужны сегодня, не позднее конца моей смены. Она заканчивается в восемь.
— Хорошо.
— И без глупостей, сенатор. Я все рассказал своему брату, он работает в полиции. Так что если со мной что-то случится…
— С тобой ничего не случится, пока ты будешь держать язык за зубами, — перебил его Джек.
— Рад, что мы договорились, — Фрейзер пожал ему руку и посмотрел на часы на запястье. — Мне пора. Кстати… ваша жена самая милая и прекрасная из всех моих пациенток, вы бы с ней все-таки помягче как-то. У нее такое сногсшибательное тело… зачем же портить… Вы не похожи на садиста. Наверное, было за что ремня надавать, да? Небось, гульнула на стороне, да?
Джек побагровел. Фрейзер усмехнулся.
— Я так и подумал. М-да, за такой женой только глаз да глаз нужен… Ну что ж, надеюсь, у вас все наладится. До встречи!
Дружески похлопав Джека по плечу, как старого приятеля, доктор удалился. Тот проводил его почерневшими глазами и, стиснув зубы, вышел следом. У стойки дежурной медсестры он попросил телефон и позвонил Шону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пробей-ка мне Стива Фрейзера, доктора из этой больницы. И узнай, если у него кто-то из полиции. Информация мне нужна до вечера. И подготовь мне сто тысяч, наличными. Тоже к вечеру. Дома все расскажу.
Договорившись с главврачом о разрешении оставить охрану у палаты жены, Джек поручил Хоку этим заняться. Когда он пришел в палату к Кэрол, она крепко спала. Патрика не было. Наверняка уехал с Рэем и этой девчонкой.
