4. Однако если бы ты и принял уже такое решение и предпочел всегда находиться на чужбине, лишь бы не видеть того, чего не хочешь, то ты все-таки должен был бы подумать о том, что где бы ты ни был, ты будешь во власти того, от кого ты бежишь2386. Если бы он был готов с легкостью допустить, чтобы ты, лишенный отечества и своего состояния, жил спокойно и свободно, то тебе все-таки следовало бы подумать, в Риме ли и у себя дома предпочесть тебе жить, как бы ни сложились обстоятельства, или же в Митилене или на Родосе. Но так как власть того, кого мы опасаемся2387, простирается так широко, что охватила весь мир, то разве ты не предпочтешь безопасно находиться в своем собственном доме, а не с опасностью в чужом? Даже если бы пришлось встретить смерть, то я, право, предпочел бы дома и в отечестве, а не вдали и на чужбине; это думают все, почитающие тебя, каковых, ввиду твоих величайших и славнейших доблестей, великое множество.
5. Я принимаю также в соображение твое имущество, расхищения которого грабителями я не хочу. Хотя оно и не может подвергнуться противозаконным действиям2388, которые были бы продолжительными, так как ни тот, кто властвует над государством2389, ни само государство этого не потерпят, тем не менее я опасаюсь нападения грабителей на твое имущество. Я осмелился бы написать, кто они такие, если бы не был уверен, что ты понимаешь это.
6. Здесь о твоем прощении молит тревога, молят также обильные постоянные слезы одного Гая Марцелла, твоего брата2390, глубоко преданного тебе. Я испытываю почти такую же тревогу и скорбь, как и он, но не столь усердно прошу, не имея права доступа2391, так как я сам нуждался в заступничестве. Влиянием я обладаю таким, какое бывает у побежденного; однако в совете, в усердии я не отказываю Марцеллу. Остальные твои не обращаются ко мне. Я готов на всё.
CCCCLXXXVIII. Марку Клавдию Марцеллу, в Митилену (Лесбос)
[Fam., IV, 9]
Рим, сентябрь 46 г.
Марк Туллий Цицерон шлет привет Марку Марцеллу.
1. Хотя всего несколькими днями ранее я передал Квинту Муцию2392 подробное письмо к тебе, в котором я объяснил, каково, по моему мнению, должно быть твое настроение и что тебе, как я полагал, надо делать, тем не менее, когда выезжал твой вольноотпущенник Феофил, чью преданность и расположение к тебе я увидел, я не хотел, чтобы он приехал к тебе без письма от меня. Итак, еще и еще, по тем же соображениям, на основании которых я посоветовал в предыдущем письме, советую тебе возможно скорее согласиться на пребывание в государстве, каким бы оно ни было. Быть может, ты увидишь многое, чего не хочешь видеть, однако не больше того, о чем ты слышишь каждый день; тебе несвойственно приходить в волнение под влиянием только чувства зрения и менее страдать, когда ты то же самое воспринимаешь слухом, — от этого оно обычно кажется даже большим.
2. Но тебе самому придется говорить то, чего ты не думаешь, или делать то, чего ты не одобряешь. Во-первых, уступать обстоятельствам, то есть покоряться необходимости, — это всегда считалось свойством мудреца; во-вторых, в этом, ввиду нынешнего положения, нет никакого порока. Говорить то, что думаешь, пожалуй, нельзя; молчать вполне дозволяется. Ведь всё в руках у одного, а он руководствуется соображениями не своих, а своими. Положение было бы не намного иным, если бы во главе государства стоял тот, за кем пошли мы2393. Можем ли мы считать, что тот, кто во время войны, когда всем нам угрожала общая опасность, следовал замыслу своему и определенных, самых неблагоразумных людей, как победитель был бы более доступным, нежели был тогда, когда исход был неопределенным? И думаешь ли ты, что человек, не последовавший твоему мудрейшему совету в твое консульство и не пожелавший ваших советов в консульство твоего брата2394, руководствовавшегося твоим авторитетом, теперь, если бы он властвовал над всем, спрашивал бы наше мнение?
3. В гражданских войнах все является несчастьем; чего наши предки не испытали ни разу, наше поколение — уже не однажды2395. Но нет ничего несчастнее, чем сама победа, которая, когда она приходит даже к лучшим людям, все же делает их более надменными и менее сильными, так что, если они не таковы от природы, то необходимость заставляет их быть такими: победителю, уступая тем, с чьей помощью он победил, многое приходится делать даже против своего желания. Разве мы с тобой не предвидели, сколь жестокой стала бы победа тех2396? Следовательно, ты и в этом случае лишился бы отечества, чтобы не видеть того, чего не хочешь. «Нет, — скажешь ты, — так как я сохранил бы свое состояние и достоинство». Но ведь тебе, при твоей доблести, свойственно придавать наименьшее значение своим делам и гораздо больше тревожиться о государстве. Каков, наконец, исход подобного решения? Ведь до сего времени и твой поступок одобряют и, ввиду таких обстоятельств, даже прославляют твою судьбу: поступок — потому что ты, по необходимости приняв участие в начале войны, благоразумно не захотел продолжать ее до конца; судьбу — потому что благодаря почетному бездействию ты сохранил и свое положение и уважение к своему достоинству. Теперь же для тебя не должно быть более приятного места, чем отечество, и ты не должен любить его меньше оттого, что оно стало хуже, но ты скорее должен чувствовать сострадание к нему и не лишать его, утратившего многих славных мужей, также возможности видеть тебя.
4. Наконец, если величию духа было свойственно не идти с мольбой к победителю, то смотри, как бы презрение к его же благородству не оказалось свойственным гордости. И если мудрому свойственно лишиться отечества, то бесчувственному свойственно не тосковать по нему. И если ты не можешь наслаждаться своим участием в делах государства, то глупо отказываться от жизни частного человека. Главное вот в чем: если жизнь там и кажется тебе более приятной, то тебе тем не менее следует подумать, как бы она не оказалась менее безопасной: для мечей свобода велика, а в отдаленных местностях перед преступлением меньше останавливаются. Твое спасение настолько заботит меня, что я могу сравняться только с твоим братом Марцеллом2397 или, во всяком случае, занять место очень близко к нему; твой же долг — считаться с обстоятельствами и заботиться и о своем спасении, и о жизни, и об имуществе.
