Тотчас же во всех домах поднялась суматоха. Из дверей высовывались головы; все выбегали наружу и поднимали такой вой, что можно было подумать, что их режут.
Однако никто не решался приблизиться к нам.
— Вперед, или все погибло! — закричал я.
Мы напрягли все силы. Ханс, задыхавшийся в своем тяжелом одеянии от дурного запаха, полз вперед на четвереньках.
Брат Джон и Стивен, изнемогавшие под тяжестью растения, перешли почти на мелкую рысь.
Наконец мы достигли гавани, где была привязана к набережной та самая лодка, в которой мы прибыли в Землю Понго. Мы прыгнули в нее. Я первым перерезал ножом веревку, которой она были привязана (развязывать ее у нас не было времени), и оттолкнулся от берега.
Тем временем со всех сторон сбегался народ, среди которого было много воинов. Но все они были так напуганы, что ничего не предпринимали. Вид наряженного богом Ханса внушал им ужас, и это спасало нас. Среди них при свете восходящего солнца я увидел Комбу, который прибежал с большим копьем в руках и на минуту остановился в изумлении.
В этот самый момент произошла катастрофа, едва не стоившая нам жизни. Ханс, находившийся на корме лодки, начал терять сознание и, желая вдохнуть свежего воздуха (духота и вонь внутри шкуры были невыносимы), высунул наружу голову, так что набитая листьями маска гориллы медленно сползла ему на плечи. Комба, увидев это маленькое безобразное лицо, сразу узнал его.
— Это обман! — закричал он. — Белые дьяволы убили бога и похитили Священный Цветок и его жрицу! Желтый человек нарядился в шкуру бога! К лодкам! К лодкам!
— Гребите! — закричал я брату Джону и Стивену. — Гребите изо всех сил! Мавово, помоги мне поднять парус!
Случилось, что в это в пасмурное утро с берега дул сильный ветер. Мы установили мачту и подняли на ней циновочный парус, но действовали довольно медленно, так как не имели в этом навыка. Тем временем нам удалось отъехать на веслах ярдов на четыреста от набережной, откуда в погоню за нами отправлялось множество лодок с уже поставленными парусами. На носу первой из них стоял Комба, изрыгавший по нашему адресу проклятия и потрясавший над головою огромным копьем.
Я знал, что мы неизбежно будем настигнуты и убиты понго, искусно управлявшими своими лодками.
Вдруг мне в голову пришла одна мысль. Предоставив Мавово наблюдать за парусом, я перешел на корму и, оттащив в сторону лежавшего без сознания Ханса, стал на колени. У меня оставался всего один заряд или, вернее, один пистон, который я намеревался использовать, Я взвел курок, поднял ружье и прицелился в Комбу. Парус был теперь установлен, и наша лодка шла довольно ровно.
Кроме того, мы еще находились под защитой берега, около которого не было большого волнения, и потому лодка представляла собою более или менее устойчивую платформу для стрельбы и я чувствовал себя твердым, как статуя. Наконец, было уже совсем светло, и восходившее позади меня солнце освещало своими лучами мою мишень.
Я затаил дыхание и спустил курок.
Выстрел последовал почти в то же самое мгновение. Я видел, как Комба вскинул вверх руки и упал навзничь в лодку.
Быть может, мне не следовало бы говорить этого, но это был во всех отношениях замечательный выстрел, так как пуля, как я узнал впоследствии, попала Комбе прямо в сердце:
Смерть Комбы произвела на понго очень странное действие. Все лодки собрались вокруг той, в которой лежал его труп. Потом, после короткого совещания, они опустили паруса и на веслах вернулись к набережной. Почему они это сделали — я не знаю.
Быть может, они думали, что Комба околдован или только ранен и нуждается в помощи. Или у них считалось противозаконным выступать без предводителя, между тем как какой-нибудь запасной Калуби из «миновавших бога» остался не берегу. Быть может, они должны были, согласно обычаю, с известными церемониями немедленно доставить на сушу тело Калуби. Я не могу поручиться за это. В таких случаях поступками многих африканских племен руководят таинственные побуждения.
Во всяком случае, результат был тот, что у нас явилась некоторая надежда на спасение.
Вне залива дул довольно свежий ветер, который быстро нес нас через озеро почти до полудня, когда он начал постепенно падать. К счастью, он окончательно упал только около трех часов дня, когда берег Земли Мазиту был сравнительно близок.
Мы даже могли рассмотреть небольшое пятнышко, обрисовывавшееся на небе, которое, мы знали, было английским флагом, водруженным Стивеном на вершине холма.
В течение этих мирных часов мы умылись, подкрепили силы оставшейся у нас пищей и отдохнули. Хорошо, что у нас нашлось время для отдыха. Ибо, когда ветер начал падать, я, случайно оглянувшись назад, увидел, что вслед за нами идет флот понго — около сорока лодок, из которых в каждой было в среднем человек по двадцать.
Мы продолжали плыть под парусом до тех пор, пока это было возможно, так как, хотя мы и продвигались вперед довольно медленно, все же мы плыли значительно скорее, чем могли бы плыть на веслах. Кроме того, необходимо было беречь свои силы до решительного момента.
Когда ветер окончательно упал, мы находились приблизительно в трех милях от берега, или, вернее, от камышовых зарослей, покрывавших мель шириной около восьмисот ярдов, которая тянулась вдоль берега Земли Мазиту. В это время понго были в полутора милях от нас. По ветер благоприятствовал им на несколько минут дольше, чем нам. Кроме того, у них было очень много гребцов. Поэтому, когда ветер окончательно упал, они находились не более чем на расстоянии одной мили позади нас. Это означало, что они должны были покрывать четыре мили водного пространства за то время, в какое мы покрывали три.
Опустив бесполезный теперь парус и выбросив мачту за борт, чтобы облегчить лодку (на ветер больше не было надежды), мы начали грести изо всех сил.
Преследование тянулось довольно долго, но враги, обладавшие искусными гребцами, постепенно настигали нас. Когда мы были на расстоянии мили от камышей, они были в полумиле от нас. Это расстояние уменьшалось по мере того, как мы теряли силы.
Когда мы были в двухстах ярдах от камышей, понго были не более чем в пятидесяти или шестидесяти ярдах от нас.
Тогда началась настоящая борьба.
Мы выбросили со дна лодки за борт все, что смогли, включая балластные камни и тяжелую шкуру гориллы. Это было счастливым обстоятельством, так как последняя погружалась в воду очень медленно и передовые лодки понго задержались на минуту выловить драгоценную реликвию из воды и, таким образом, загородили путь другим лодкам, что дало нам возможность уйти вперед на двадцать или тридцать ярдов.
