Перед ним развернулось прозрачное трехмерное окно, в котором он увидел ледяной подиум с подвешенными над ним ротационными прожекторами и собственной внутренней подсветкой. Получилось красиво, хотя и аляповато из-за переходов голубого в розовый.
По наклонной плоскости подиума скользили зимние призраки. Их обнаженные тела излучали белое сияние, тонкие руки смыкались в остроконечные арки над головами, увенчанными башнями сложных причесок.
Присмотревшись, можно было увидеть, что манекенщики обоих полов не обнажены. Они были одеты в прозрачные накидки-хамелеоны по моде позапрошлого года. У Антона была такая, но он предпочитал носить ее в жаркую погоду. Тогда чувствительная тепловая матрица делала накидку, как минимум, полупрозрачной. Здесь же, в царстве холода, торжествовала красота естественных форм. Если слово «естественный» было хоть в малейшей мере применимо к продуктам модельного бизнеса.
Все это Антону было до фени. Он запустил этот ролик не для того, чтобы любоваться неточеные задницы и груди. Поколдовав над меню, он вывел имена-маркеры манекенщиц, парящие у них над головами. От имен тянулись тонкие красные ниточки, связывающие их со своими обладателями.
Антон без особых усилий нашел Дарью Заваду и, потянув за нить, вывел желаемый объект на первый план. Запустил увеличение.
Он еще долго сидел, глядя в хрустальный потолок, сквозь выключенную пластинку «Тошибы».
Да, можно было допустить, что его подруга скрыла от него факт полной физиопластической переделки. Согласиться с тем, что она была из тех фанатиков, двинувшихся на почве своего идола, которые покупают мнемософты, повествующие о походах кумира в магазин или его купании под душем. «24 ЧАСА ИЗ ЖИЗНИ НАСТОЯЩЕЙ ЗВЕЗДЫ! ПОЛНАЯ ГАММА РЕАЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ! ПЕРЕЖИВИТЕ ИХ ВМЕСТЕ С НИМ (С НЕЙ)!» Это объясняло сходство внешности и поведения. Да, объясняло,
Но существовала такая штука, как «Международный Закон о Защите Безусловных Авторских Прав Личности». Так называемый «живой копирайт». Согласно ему, каждый человек обладал эксклюзивным правом на собственную внешность и мог распоряжаться им по своему усмотрению.
Первоначальная жесткая редакция закона быстро претерпела изменения. К настоящему моменту не представляло никакой проблемы обратиться в какую-нибудь косметическую клинику «Качественная Красота». «В НОВЫЙ ДЕНЬ С НОВЫМ ЛИЦОМ!» И вылепить из себя более или менее точное подобие звезды последнего сезона «Отверженных» или виртуальной ведущей Али Уж.
Ограничения налагались на полную идентичность с оригиналом. Хирургу, работающему с клиентом, предписывалось игнорировать мелкие родимые пятна, шрамы, точный рисунок морщин, Все, что в федеральном досье описывается в графе «особые приметы второстепенного характера».
Разумеется, существовали подпольные кабинеты, где богатым фанатикам позволялось делать с собой все, что угодно. Но согласиться с тем, что Марта еще и посещала «черную» клинику…
Тогда напрашивает вывод – Антон больше двух лет делил постель с совершенно незнакомым ему человеком.
Много ли найдется мужчин, способных на подобное признание хотя бы перед самим собой?
Антон снова включил головной монитор. Перед его глазами застыл на стоп-кадре кусочек тела Марты (или Дарьи?!). Тот самый, который он с улыбкой называл «моим Бермудским Треугольником».
Вершинами треугольника служили небольшие, но заметные родинки – одна возле самой ямки между ключицами, одна выше правого соска и одна под округлостью левой груди. Кому, как не Антону, знать их, если он часто засыпал, водрузив щеку где-то в центре Треугольника?
Гибкий материал монитора недолго сопротивлялся. Дорогая мультимедийная игрушка треснула. В руках Антона остались два неодинаковых куска. Федерал хмуро посмотрел в его сторону, но ничего не сказал.
Теряющая прозрачность стена скрыла за собой Дарью, молотящую по ней кулачками. Достала до невозможности, стерва. Если бы не строжайшие предписания Волоха, касающиеся этой мерзавки, Сорокин давно бы накачал ее успокоительным. Чтобы не мозолила глаза и уши.
Но Пардус был настроен обращаться с подругой своего бывшего босса как с самой наиписанейшей из всех торб. Были бы в отряженном на захват дома подразделении лишние руки, приказал бы носить на руках. Свихнулся старик?
Подобную мысль Сорокин допускал разве что в шутку. В дальновидности и непогрешимости расчетов полковника ему приходилось убеждаться неоднократно. С того момента, как он стал его заместителем и был посвящен в детали всех секретных операций Службы.
Приказано беречь девушку – будем беречь. Приказано избежать любых форм принуждения – будем избегать. Но терпеть ее нытье, прятать от нее неживописные трупы охранников, выдумывать на ходу байки… Нет уж, увольте.
Это «увольте» было образчиком черного юмора в исполнении агента Сорокина. Уволиться из СФК, особенно сейчас, можно было только со штампом «посмертно».
– Докладывай, – сказал голос Пардуса.
Полковник всегда жертвовал мишурой уставных приветствий ради быстроты и эффективности работы. Сорокин поспешил отрапортовать, начав с успешной зачистки дома и закончив прибытием гостей.
– Антон Зверев, – повторил Волох. – Так-так. Ты не уточнил, что препятствует поступить с ним согласно особому предписанию.
– У меня сложилось впечатление, что объект «малах» ему покровительствует, – осторожно заметил Михаил. – Из осторожности я ограничился тем, что поместил Зверева и остальных под охрану. Объекту «малах» предоставлена свобода передвижения.
«И он пользуется этим, чтобы сидеть на крыше, как на насесте. Из всех психов, встреченных мной в последнее время, он самый-самый».
– Такой выбор действий я одобряю, – сказал Аркадий Волох после паузы. – Можно… Нет, ограничимся тем, что сделано. В течение десяти минут прибудет вертолет с командой медиков, их надо принять и разместить. А я пока подберу оперативную группу, которая займется гостями.
– Команда медиков? – удивленно переспросил Сорокин. Он обнаружил, что информирован гораздо слабее, чем полагал.
– Ну да, – в голосе Волоха послышалась ирония. – Или ты собираешься сам извлечь трехмесячный эмбрион из матки Дарьи Завады?
И вслед за этим он исчез, оставив зуд в барабанных перепонках и выражение безмерного удивления на лице федерального агента Сорокина.
Антон вспоминает.
Чтобы отвлечься от мыслей о Марте, он увлекается топологией этого странного дома. Его трехмерная модель живо встает у хакера перед глазами. От нее он приходит к воспоминаниям об игрушечном наборе «Хрустальный мир», который подарил на шестилетие собственному сыну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
