– спросил его Максим.
- Нет, - напрягся тот – А что?
- Вроде ничего. По полю танки грохотали.
Андрей поднял бровь. Максим, повинуясь внутреннему чутью, побрел по шоссе. Дорога забрала в сторону, в лес и вскоре солнце заслонила неприступная стена елей и сосен. А еще через пару километров он увидел танки.
Полтора десятка бронированных машин нашли здесь последнее пристанище. Видимо, в баках закончилось горючее: не считая ржавчины и облупившейся краски, никаких повреждений не было заметно. Максим посветил фонариком в открытый люк: снаряды и гильзы матово поблескивали в башне. Андрей побледнел:
- Откуда они здесь? На карте ничего подобного не отмечено. И не заметить такое нельзя. Мы сбились с пути?
- Не знаю… Может быть…
- Ты можешь говорить конкретно? – не сдержался Андрей. – Кто здесь проводник? Я?
Максим сжался, точно собеседник замахнулся кулаком. Промолчал и хотел пойти дальше, но Андрей остановил его:
- Покарауль здесь, - он забрался на башню и нырнул в люк.
На всякий случай Максим взял автомат наизготовку, обшарил глазами шоссе и увидел старика. Седой как лунь, он медленно брел мимо колонны танков и что-то бормотал себе под нос.
- Отец! – окликнул его Максим. - Мы правильно идем?
Старик поднял взгляд и остановился:
- Конечно, - твердо сказал дед и улыбнулся в бороду. – Вы на верном пути. Разве ты сомневаешься?
- В общем-то, да. Может, мы заблудились?
- Нет. Ты бы давно об этом знал. Верь мне, я всегда говорю только правду, какой бы неприятной она ни была.
Раздался шум автомобильного мотора. Скрипнув тормозами, остановились зеленые «Жигули».
- Дедуля, садитесь! – крикнул молодой голос. – Подкину!
Старик хлопнул дверью. Зашуршали по асфальту шины, и «Жигули» растворились среди лужиц миражей. Максим вздохнул: еще один призрак Зоны. Сколько же их здесь? Этот хотя бы безобидный.
Андрей спрыгнул с брони:
- Что случилось? С кем ты разговаривал?
- С дедом каким-то. Разве ты не слышал?
- Нет, - мотнул головой Андрей. – Все тихо.
- Глухомань ты, как и Петровский с Николаем, - осторожно сказал Максим. – Все вы глухие.
Андрей презрительно смерил Максима взглядом:
- А ты, значит, слышащий? – и неожиданно добавил: - Наверное, нам лучше вернуться. С тобой далеко не уйдешь.
- Почему?
- Твои глюки – это полбеды. Но ты вцепился в автомат, как в последнюю надежду! Думаешь, оружие - панацея? Оно само по себе ничего не стоит! Ты вряд ли сумеешь вовремя спустить курок!
Максим сжался, пытаясь ускользнуть от прямого ответа, от неприятных мыслей собеседника:
- Все равно уже поздно. В Зоне повернуть назад нельзя…
- Откуда ты знаешь? Проверял?
- Нет…
Андрей покачал головой и сплюнул на дорогу.
- Ладно. Тогда вперед. И поставь оружие на предохранитель.
- А танки?
- Танки? – переспросил Андрей. – В Чечне в девяносто пятом пропали. Моя машина шла последней, прикрывая колонну. Я видел, как она вошла в долину. А я проскочил.
- Как же вы попали в армию с диабетом? – удивился Максим.
- Ты мне напомнил одного судью. Такой же проницательный ум, - усмехнулся Андрей. - Я заболел позже. И с тех пор несу на себе этот крест.
Максим закинул автомат на плечо и побрел по шоссе, не взглянув на замершие громады танков.
Дорога казалась бесконечной. Солнце склонилось к закату, на серое асфальтовое полотно легли похожие на исковерканных людей тени. Зона, похоже, издевалась над усталыми путниками, подсовывая им одно и то же: две непроницаемых стены деревьев по обочинам.
- Стой! – злобно сказал Андрей и схватил Максима за плечо. – Куда ты меня завел, Сусанин? Экспедиция прошла этот лес за полчаса. Мы заблудились? Отвечай!
Максим лишь развел руками:
- Я не знаю…
- А кто знает? Кто здесь проводник? У кого из нас пресловутые способности?
- Я всегда говорил, что у меня ничего нет. Этот миф кто-то придумал…
Очевидно, реплика вывела Андрея из себя.
- Как ты достал, тварина! – прорычал он и швырнул Максима наземь. Свет померк перед глазами…
***
- Как ты достал, тварина! – голос матери ударил сильнее оплеухи. – Ты захотел довести меня до белого каления? Теперь получай!
Максим закрыл голову руками. Мать схватила его запястье, вывернула кисть и принялась методично, как робот, отвешивать подзатыльники:
- Во всем ты виноват сам, - ехидно пропела она. – Да, да, не надо было гулять с этими оборванцами!
- Ты же сама разрешила! - размазывая слезы, отчаянно крикнул Максим.
- Я передумала, - отпарировала мать, продолжая избиение. – А ты сам должен понимать, с кем тебе можно идти на улицу, а с кем – нет.
К физической боли Максим давно привык: с тех пор, как ушел отец, она стала неотъемлемой частью его существования. Перед глазами сверкали вспышки, словно кто-то быстро включал и выключал электрическую лампу и это было бы даже забавно, если бы не полный издевки голос самого родного в мире человека…
Удары сыпались все чаще, но вдруг оборвались. Замельтешили черные мушки, комната куда-то поплыла, словно кто-то крутил перед носом аквариум. В ушах зазвенело. Максиму невыносимо захотелось уйти в детскую комнату и прилечь, но вдруг он понял, что этого делать нельзя. Неизвестно откуда пришло едва уловимое, невнятное чувство, что мать сейчас желает нечто совсем другое! Максим содрогнулся от ужаса, с трудом подавил тошноту и, пошатываясь, поплелся в угол.
- Вот молодец, - крикнула в спину мать. – Наконец-то я тебя выдрессировала. До вечера чтобы не выходил! И так я с тобой устала, как с последней падлой!
Утром измученный Максим приковылял в школу. И когда он вышел к доске, молодая учительница изумленно раскрыла глаза:
- Максим! Ты куда?
- Людмила Леонидовна! Вы же сами вызвали меня!
Учительница покачала головой:
- Откуда ты это взял? Я думала, но ничего еще не сказала…
Глава 13. Обитатель зоны
Андрей рывком поставил Проводника на ноги:
- Утрись! Тебя и бить-то противно! Знал бы я, что ты такая размазня, пошел бы в Зону один!
Максим кое-как вытер залитое слезами лицо:
- Нам осталось недалеко…
- Ты это втирал мне часа полтора назад!
Андрей умолк. Несколько секунд он смотрел на Проводника так, словно собирался его ударить, но вместо этого рассмеялся и процедил сквозь зубы:
- Теперь я понимаю твою жену. Она правильно вытирает об
