подвязаны, чтобы не спадали с головы. Сколько себя помню, столько времени компьютер со мной. Жаль, что вы не хотите прогуляться в те миры, где я живу. Я бы вас многому научил. — Дарик был уверен, прояви она благосклонность и верни его родным, Кайтину приняли бы как свою.
— Это неправильные разговоры, Дарик. Ты уникальный и твоя уникальность принадлежит твоему народу. Твои родители спрячут тебя из страха потерять снова, и ты вырастешь простым человеком, который ничего не будет знать о своем таланте.
— О каком таланте вы говорите? О том, что я натворил в интернате? Я об этом ничего не помню. Может быть, это был вообще не я, а мой отец, и мне соврали про то, что это была психограмма. — Дарик так осмелел в компании Кайтины, что не стеснялся говорить, о чем думал.
— Сегодня вечером к нам придут люди, которые проверят тебя на специальном оборудовании. Оно должно прояснить нам природу твоего умения. — Заявила женщина.
— Да что это за умение? Что я натворил? — Не выдержал очередных полунамеков мальчик.
Кайтина щелкнула тумблером под своим столом и наклонилась к Дарику.
— В гневе ты гнешь пространство, будто оно из бумаги. — Прошептала она.
— Как это, гну?
— Бухх, и вокруг тебя образуется шар деформированного пространства. Это как взрыв, но бомбой является твой мозг, способный взрывать, оставаясь при этом в целости. — Кайтина загадочно посмотрела на Дарика.
— Я ничего такого не умею. — Мальчику показалось, что взрослые ошибаются на его счет. — Я даже по мирам толком ходить не научился. Папа меня несколько раз находил, потому что я не мог вернуться домой.
— Я вижу папа у тебя очень заботливый. — Произнесла она.
— И мама, но она не умеет ходить по мирам, как папа или дядя Антош. Она умеет доставать из других миров вещи или наоборот, закидывать их туда.
— Хм, я слышала, что такое бывает, но ни разу не видела человека, владеющего таким искусством.
— Оно маме не нравится. Она хотела быть обыкновенным иномирцем. Ей кажется, что она недоделанная. — Пояснил Дарик.
Его заявление рассмешило женщину. Она долго и от души смеялась.
— Это ей папа такое сказал? — Спросила она, успокоившись.
— Нет, папа никогда ей такого не скажет. Он только хвалит ее. Мама сама себя ругает, потому что некому. Как говорит дед, если человека не ругать, то у него никогда не появится иммунитета от дураков.
— Твой дед философ, надо запомнить. — Оценила Кайтина афоризм. — Мне интеллектуального иммунитета не хватает. Дураки очень раздражают меня. Если бы не задание опекать тебя, я бы сейчас цапалась с престарелыми маразматиками из академии наук. Наук. — Она усмехнулась. — Наша наука выглядит как выставка, на которой представлены украденные в других мирах образцы техники и ученый люд, который делает вид, что полностью разобрался в ее устройстве. Обычно, это совсем не так. Ученым приходится держать кучу настоящих ученых из числа неполноценных, которые пытаются донести до их плоских мозгов очевидные вещи. Вот такая у нас наука, которую нельзя ругать, иначе все увидят, что она посмешище.
— А со мной будут работать такие ученые, о которых вы говорите? — Поинтересовался мальчик.
— В том числе и такие, но их задача озвучить выводы, сделанные людьми, понимающими больше.
— Это будут неполноценные? — Догадался Дарик.
— Да. Вот видишь, ты уже произносишь это слово, не боясь замарать им своих родителей.
— Оно мне все равно не нравится. Представьте, что я вернулся домой и рассказываю о вас, добавляя слово дикарка, чтобы обозначить ваш уровень развития. Обидно? — Дарик посмотрел Кайтине в глаза.
— Обидно, особенно если ты так не будешь считать. Ведь я не кажусь тебе дикой и тупой?
— Нет, вы не кажетесь, но обобщать придется.
— Бунтарь. — Кайтина по-матерински потрепала голову мальчика. — За такие разговоры нас могут упечь куда подальше. Хорошо, что я поставила глушилки. — Она показала на тумблер. — Все-таки приятно быть чуть умнее остальных. Запомни Дарик, вслух в моем доме можно говорить не всё, иначе твое и мое положение ухудшится. В особенности это касается всего, что принято считать демонстрацией собственного превосходства и нашего образа жизни. Если тебе захочется выговориться, дай знать, чтобы я включила глушилки. Запомнил?
Дарик кивнул. Он уже и сам понимал, какие разговоры неприятны Кайтине.
Остатки дня они провели за обучением компьютерной грамотности, разбирали электронные машины, сделанные в других мирах и не похожие на классические компьютеры. Тут Дарик спасовал, ничего не поняв в их предназначении.
— С этими компьютерами надо брать тех, кто на них работал. А вообще, мне кажется, что это довольно бесполезная вещь. Чтобы искусственный интеллект приносил пользу, необходимо уметь создавать программы, выполняющие поставленные задачи. Например, вам надо посчитать население и сделать выборку по какому-то признаку, например, по роду занятий. Вы создаете программу, которая хранит занесенные данные, она обрабатывает и выдает результат. Вот примерно для такой работы и нужны компьютеры.
— А ты умеешь такое? — Поинтересовалась Кайтина.
— Нет. Я только играть умею и лазить в интернете, но у вас его нет и вряд ли появится. Хотя, если выкрасть сотню компьютерщиков, то можно создать городскую сеть.
— Звучит интригующе заманчиво. А что она даст?
— То, чем вы ее наполните. Например, у нас это новости, видеоролики, книги, общение, хранение информации, всего и не вспомнить. — Дарик бродил между рядов техники и неожиданно наткнулся на велосипед, обычный двухколесный с рамкой. — Ого, у вас есть велик? — Он поднял его и примерился.
— Велик? — Переспросила Кайтина, словно это был необычайно сложный компьютер. — А ты умеешь им пользоваться?
— А что тут уметь, садись и езжай. У меня дома такой же. Дед подарил.
— Пошли в сад, покажешь мне, как им пользоваться.
Они вышли на улицу. Дорожки вокруг дома Кайтины были выложены мелким камнем, а прямо перед крыльцом ровной плиткой. Дарик взялся за руль, просунул ногу под рамку и поехал. Он нарезал несколько кругов вокруг дома, наслаждаясь процессом. Кайтина смотрела на него с восхищением. Мальчик с заносом остановился возле нее, оставив черный след покрышек на плитке.
— Ничего сложного. — Передал ей руль.
Кайтина неуверенно взялась за него.
— А я видела, что люди катались на нем не так, как ты, а сверху, используя это, как сиденье. — Она похлопала рукой по коричневому кожаному седлу.
Дарик рассмеялся.
— Так я же не достаю до него, потому что еще маленький. Вы садитесь сверху.
— Хоть убей, не пойму, как можно держаться всего на двух колесах. Это же не логично. Почему не сделали три или четыре колеса, как на карете?
— Для начала надо научиться держать равновесие. Дед поддерживал меня
