умеете то, что не умеем мы. — Произнес Антош. — Вы давно ходите по мирам?
Парни переглянулись.
— Давно. С детства.
— Аномалии строить умеете?
— Чего? — Переспросил спасенный «енот».
— Ясно. — Разочарованно произнес змей, поняв, что дальнейший разговор на тему иномирства бесполезен. — Значит, вы только ходите по мирам и рамситесь в барах?
— А чё еще делать? Поел, попил, отдохнул и давай, в следующий мир. А ты чё, на работе работаешь?
— Работаю. — Признался змей. — Работают не только для того, чтобы деньги зарабатывать, но и из-за ответственности за приобретенное умение.
— Хождение по мирам как раз помогает уходить от ответственности. — «Енот» заржал.
Напарник поддержал его смех, как «шестерка». Мы переглянулись между собой. Знай наперед, что это за люди, может быть, и не стали бы так напрягаться ради них. Тем временем топот стал приближаться. Наверняка великаны решили проверить все места, в которых происходили попытки вырваться из мира. Я понял, что сейчас они окажутся здесь.
— Надо уходить. — Шепнул я кошке.
Она поняла мои слова не совсем буквально. Дернула руками на себя, выбросив в воздух еще несколько гусей. Раздался довольный вопль великана, почуявшего свежую активность. Птицы поднялись над лесом, в который раз обманув туповатых гигантов. Мы же побежали в противоположную сторону, чтобы увеличить разрыв между нами. Я вообще считал, что необходимо бежать, как можно глубже в лес, чтобы иметь запас времени на эксперименты с тканью миров.
Ляля намеренно бежала с моей скоростью, чтобы не выставлять меня в негативном свете перед новенькими. Но им было не до меня. Буквально через триста метров они запыхались так, что перешли на шаг.
— Захотят жить, побегут. — Ответил змей на наше желание подождать их.
Это было совсем не в его стиле. Пять лет назад он бы остановился, посоветовал запыхавшимся людям сделать дыхательные упражнения, придумал бы носилки, нагрузив ими нас с Лялей, лишь бы не бросать несчастных. Что-то кардинально повлияло на мировоззрение нашего друга, и не сказать, что это было в худшую сторону. Не думаю, что он растерял свои добродетели, но сильно трансформировал их понятие. Я бы не рискнул жизнью жены и своей ради «енотов», точно никогда не ставших заботиться о нас в сложной ситуации.
Великаны еще раз напугали нас приближающимся топотом. Дело, видимо было в гусях, летающих над лесом, или же новенькие снова решили испытать судьбу и убраться отсюда. Мы не стали разбираться, бежали, пока не выдохлись окончательно. Остановились под раскидистым деревом с коричневыми плодами, похожими на гроздья орехов. Ветки, под тяжестью плодов, опустились к самой земле, образовав вокруг ствола настоящий шалаш.
— Стоп-машина! — Я упал на землю, тяжело дыша. — Здесь можно… спрятаться от наших… новых знакомых… и вообще.
Под словом «вообще» я понимал, что пора бы уже остановиться и заняться главным делом, вызывать на собеседование рабовладелицу и дать ей шанс искупить вину раскрытием секретов. Ляля забралась под ветви дерева и села рядом со мной, прислонившись к стволу дерева.
— Надо подождать с часок. Пусть великаны угомоняться, уйдут на свой остров. — Предложила она.
— Наши новые друзья могут им не позволить такой роскоши. — Змей внимательно уставился на гроздья орехов перед своим носом. — Как вы считаете, среди деревьев бывают иномирцы? — Внезапно спросил он, будто совсем не запыхался.
— С чего это вдруг тебе пришла на ум такая дикая мысль? — Спросил я, считая, что сейчас не время задаваться ненужными вопросами.
— Почему, дикая? Не гордыня ли это, думать, если у тебя есть ноги, то ты свободное существо и ходишь там, где хочешь? — Антош сорвал кончиками губ один орешек с грозди и попробовал его раскусить. — Крепкий, не по зубам.
— Это не гордыня, это констатация. Как может дерево перемещаться из мира в мир, если у него нет конечностей? — Поинтересовался я ироничным тоном.
— Когда я погружался в транс в последний раз мне почудилось, что я ощутил легкий сквознячок, совсем не такой, который оставляют иномирцы, попадающие сюда. Почти на грани, будто мне это все кажется. Но он был непрерывным, как не закрывающийся тоннель.
— Это могло быть и наваждением. — Решил я. — Ты же видишь, этот мир довольно странный, искусственный и тут могут быть аномалии в аномалии, устраивающие друг другу сквозняки. Вот я не ощутил ничего такого.
— Мне кажется, мы удалились от того места, где ощущался сквозняк.
— Ребята, так как быть с планом по привлечению аристократки? — Нетерпеливо поинтересовалась Ляля.
— Ничего не поменялось, просто нужно иметь запасные варианты. — Змей распластался у наших ног. — Надо быть готовыми к тому, что дамочка непростая и начнет качать права. Жорж, ты бил когда-нибудь женщин?
— Нет. — Я отмахнулся от его вопроса, словно он был заразным.
— Будь готов к тому, что придется это делать. Оружие свое не потеряли? — Поинтересовался он.
— Потерял, и даже и не помню, когда это произошло. То ли на болоте, то ли еще раньше. — Признался я.
— Я тоже не помню когда выронила свой пистолет. Отнеслась к этому с облегчением. Он меня пугал.
Антош тоже сидел без ошейника, к которому крепилась стреляющая палка.
— Да, уж, команда разудалых разбойников. — Произнес змей.
Мы отдышались, полежали в тихой дреме, ожидая, когда окончательно затихнет топот великанов.
— Ну, Ляля, давай, вызывай рабовладелицу. — Попросил Антош.
Моя жена настроилась, сконцентрировалась, вызывая в памяти все связанное с образом этой женщины, и резко дернула руками вперед. Рядом со мной появилась та самая аристократка, но почему-то в белом нижнем белье с воланами в районе коленок, талии и плеч и белом чепчике. Она уставилась на нас непонимающим сонным взглядом. Немая сцена длилась секунд десять, а потом дама начала истошно орать.
Глава 11
Дарик испытывал двоякие чувства к Кайтине. С одной стороны он понимал, что находится у нее в плену. Она заодно с похитителями и не желает отпускать его домой. Но с другой стороны видел, что Кайтна хороший человек. Женщина не стеснялась учиться у него компьютерной премудрости, смущалась, когда не понимала, вела себя неуверенно, когда у нее не получалось запомнить алгоритм действий. Дарик временами невольно чувствовал себя учителем, которому приходится учить не очень способного ученика.
К чести Кайтины она была упорной, и это давало плоды. А еще она обладала хорошим чувством юмора при полном отсутствии социальной гордыни.
— Да, теперь я вижу, что ты не хькош, а только похож на нас. Мы, знаешь ли, туповаты в обучении некоторым наукам. Хоть убей, не пойму, как ты все это запоминаешь?
— Я с двух лет сижу за компьютером. У меня до сих пор наушники веревочкой
